деревня

В понедельник на канале «Россия» поздно вечером показали документальный фильм Никиты Михалкова «Чужая земля». В этой документальной картине речь идет о вымирании русской деревни.

Запустение деревень – трагический процесс. Еще сто лет назад 85% населения России составляли крестьяне. Полвека назад в Томской области было более 15 тысяч деревень. Сейчас осталось 600. В Костромской области треть населенных пунктов уже стали практически вымершими, а еще треть - с населением до 10 человек. Специалисты говорят, что все деревни Нечерноземья, в которых сейчас живет меньше 50 человек, исчезнут уже через 15 лет. Фильм Никиты Михалкова расскажет о подвижниках, которые, не смотря ни на что, остаются в деревне, продолжают трудиться на земле и поднимать сельское хозяйство.

Идея фильма пришла в голову Никите Сергеевичу Михалкову, когда он ездил по глубокой провинции центральной полосы России и вернулся ошарашенным и раздавленным: в одной из разрушенных деревень он зашел в брошенный дом. Ощущение, что люди покинули его за несколько минут, словно началась война и пришли фашисты: висела одежда, валялись какие-то журналы, стояла мебель. Это собирательный образ того, что произошло с русской деревней. В принципе, в этом нет ничего такого, о чем мы не знали раньше. Но Никита Михалков встречается и разговаривает с множеством людей — не только с губернаторами, но и с егерями, и с простыми людьми. У него возникла идея рассказать не о «потемкинской», а о настоящей сегодняшней русской деревне. Показать правду и призвать всех — и простых зрителей, и тех, кто обязан заниматься этой проблемой по должности, — обратить внимание на то, что произошло за последнюю четверть века. Хотя, конечно, не 25 лет назад, а уже начиная с Троцкого шел геноцид самой честной и чистой части русского общества — не хочется употреблять слово «класс».

Дом кузнеца Кириллова—самобытное архитектурное сооружение, расположенное в деревне Кунара Свердловской области и представляющее собой яркий образец наивного искусства.

Здание было построено между 1954 г. и 1967 г. кузнецом Сергеем Ивановичем Кирилловым для проживания его семьи. Отталкиваясь от прототипа избы-терема, Кириллов создал чрезвычайно декоративный дом, украшенный пестрыми орнаментами, сказочной символикой, образами советской пропаганды и детского искусства.

Пишет pashtet_77:Знакомый врач рассказал такую историю:

Работает врач в ЦРБ, Центральной районной больнице, и основной поток пациентов идет к нему из районных сел.
Пришла однажды к нему на прием очередная женщина – тучная, с запахом укропа и лежалых наволочек, с большими отвислыми грудями, с вздутыми коленками из-под ситцевого халата, похожими на резиновые кукольные головы, с синими от выступивших вен ногами.

- Колит вот тута, моченьки терпеть нету, доктор, - сказала женщина, прижимая к животу авоську с медицинской карточкой и тыча в неё коротким пальцем с кривой запятой ногтя. – Так колит. Хоть криком кричи. Вы бы выписали мне каких капелек, уважаемый доктор.
- Выпишем капелек, не переживай, ничего болеть не будет, - успокоил её знакомый и стал писать направление на анализы. – Вот, сдашь завтра с утра анализы, поглядим, что да как, и выпишем капелек.
- Как так – анализы? Мне нельзя анализы, - отодвинулась женщина от протянутого направления. – Ехать мне сюда далеко, в район-то. Муж не пустит, второй раз не пустит. У меня ж вот тут колит. Вот так колит, сбоку и вниз. Я вам доктор и так, без анализов, все расскажу. Вы мне капелек выпишите, будьте любезны. Так колит, так колит, на стенку лезу.
- Да как это – без анализов! – возмутился доктор. – Откуда мне знать без анализов, каких тебе капелек давать?
- Не пустит, говорю, муж не пустит, - залопотала женщина, всхлипывая и тыча пальцем себе в живот. - Ведь картошку копать. А как же? В бутылочке капелек мне дал бы ты, в бутылочке. Ведь болит тута, страх, как болит!

Пока в больших городах феминистки с боями отвоевывали у мужчин права и свободы, в российской глубинке женщины без особых усилий взяли в свои руки власть во всех сферах жизни: в семье, местном самоуправлении, религии, бизнесе. Постепенно традиционный патриархальный уклад в деревне сменился матриархатом. Участники летней школы «Русского репортера», путешествуя по деревням Тверской области, пытались понять, как у женщин получается быть во всем главными и каково теперь живется мужчинам.

Трактористы с Любовью

— Щас нам дадут п…ды… — Леха, тракторист сельскохозяйственного кооператива «Крестьянин» деревни Ручки, хрипло и протяжно постанывая, роняет голову на стол. Похоже, он в отчаянии.

— А что случилось-то? — пытаемся мы разгадать причину резкого упадка Лехиного настроения.

— Трактор не заводится, а мы уже час как сено убирать должны. Люба щас уже приедет и нам всем… п…да! — Резким жестом у своего горла он изображает отсечение головы.

— А кто такая Люба?

— Наша главная, бригадир. Круче не бывает…

К тракторной базе подъезжает грузовик, открывается дверь кабины, на сиденье высокая стройная девушка. Длинные волосы, чистое выглаженное платье в голубой цветочек, ухоженное лицо.

— Это и есть Люба? — удивляемся мы, видя перед собой не грозного цербера в женском обличье, а милую хрупкую брюнетку.

— Да, — почему-то шепотом отвечает Леха.

Так вышло, что четыре года назад мне пришлось вернуться к жизни в своем родном селе. Позади остались городская суета, научная работа, театры и концертные залы. Взамен получила деревенскую жизнь по полной программе: сад, огород, корова, куры, печка с дровами зимой, сенокос - летом. И отсутствие работы по душе, только - по необходимости. И, самое главное, четыре близких мне человека, которые нуждались во мне.

Живу я в селе в одном из прекраснейших уголков Башкортостана, один зимний день в котором описываю эдесь. Я ждала одного события, чтобы продемонстрировать его в своем дне. Данное событие многие в деревне считают главным , что определяет их дальнейшую хозяйственную деятельность. И, хотя здесь было уже много дней о жизни в деревне, такого события там точно не было. Да, и без этого события жизнь сельского жителя с трудом можно назвать, в прямом смысле, деревенской. Например, есть люди, которые живут в своем доме в пригороде, ездят на работу в город, из живности - куры, кошки, собаки; и они считают себя деревенскими жителями. Неет, я считаю, настоящая деревенская жизнь - это далеко от города, поближе к природе и обязательно должна быть в наличии кормилица. Думаю, многие догадались, кто эта кормилица. И событие, о котором я упоминала, связано с ней.

Посторонним людям о причинах своего развода Натаха говорит интеллигентно: не сошлись, ети его мать, характерами. Я объясню, что это значит на языке деревни Шухарёвка. Да, пару слов о самой Шухарёвке. Двадцать дворов где-то между Тамбовом и Воронежем, утопающие то в грязи, то в пыли, то в снегу. Сельсовет, магазин «Росинка» с водкой и стиральным порошком, малокомплектная школа, Пятак. Автолавка с китайским ширпотребом по выходным. Топливный статус последние пятьдесят лет — «В ожидании газификации». Ближайшие менты и пожарные в райцентре, это тридцать километров. Из врачей — вкрай сбухавшийся ветеринарный фельдшер. Работа только у бьющихся в кредитных судорогах фермеров, которых шухаревцы ненавидят и считают «зажравшимися буржуями». Развлечения: телевизор, добрососедские войны, сплетни. И Пятак.
Значит, о Натахином разводе.

Муж ее Вадя, за которого она пошла во-первых, чтоб все, как у людей, во-вторых, по любви, лет через пять после свадьбы жестоко запил. Не сказать, чтобы это кого-то удивило. Учитывая, что Вадя происходил из семьи потомственных алкашей, удивлял скорее его поздний старт. Нет, ну употреблять он начал, как полагается, лет в тринадцать, однако же с первым серьезным запоем тянул аж до двадцати пяти. Это обстоятельство даже стало причиной серьезной смуты в семье. Наблюдая нетипичное поведение сына, Вадин папа публично усомнился в своем биологическом отцовстве, за что был поколочен сначала женой, а потом и самим Вадей.
Однако, в полном соответствии с утверждением веселого ветеринара — он врач, он знает! — «природа науку одолевает», Вадя запил, причем без всякой видимой причины. По деревне поползли слухи: мол, Натаха виновата, довела мужика, заела, запилила, замордовала. Ну да, характер у Натахи не сахар, и росту в ней метр девяносто, но душевная организация тонкая, а психика подвижная. Поэтому ее грязные инсинуации соседей крепко обидели.

Началась эта история где-то между Ленинградом и Санкт-Петербургом, когда советские люди бросались во все тяжкие, чтобы хоть как-то прокормить себя и свои семьи.

Советская армия с почетом выплюнула в отставку майора по имени Павел. На военную пенсию его семья могла прожить дня три в месяц, потом начинался голод, холод и грязные (без мыла) руки… Найти работу, кроме должности снайпера, за которую платили бы деньги, было практически невозможно. Семейный совет заседал полгода, перебрали все варианты: от продажи на рынке водки, до сдачи квартиры под бордель.

В конце-концов, решили в корне изменить свою жизнь и стать фермерами. А что? Дочь слава Богу выросла и вышла замуж. Страна у нас большая. Всегда можно найти место подальше от лютых парней в кожаных куртках и поближе к первозданной природе. Павел родился в Ленинграде, но с детства, каждое лето проводил в деревне у деда, так что, косой его не испугаешь, да и офицерская закалка при нем.

Сказано – сделано.
Выгодно продали свою квартиру, на все деньги Паша накупил целый Камаз всего необходимого: самодельный трактор, посевной материал, станки, инструменты, генератор, сварочный аппарат и много еще хорошего. Ясно, что по-началу, жить придется, как Робинзону на острове под открытым небом. Там, на месте не купишь даже лопату. Долго торговался с Камазистом, загрузился и с веселой песней отправился в дальнюю дорогу. Пашина жена перебралась к дочери с зятем и стала ждать, когда ее муж на голом месте наладит хоть какой-то быт помимо палатки и позовет ее...