Анатомия эстонской номенклатуры: кем на самом деле был Сийм Каллас

Кончина одного из отцов-основателей современной Эстонии Сийма Калласа вызвала волну официального пиетета среди правящей элиты, однако за парадными некрологами скрывается куда более сложная, прагматичная и полная скандалов биография. В эфире Radio Narva общественный и политический деятель Михаил Стальнухин подробно разобрал весь жизненный путь патриарха Партии реформ — от образцовой карьеры в советском аппарате до многомиллионных финансовых афер, партийных интриг и многолетнего пребывания в брюссельской номенклатуре.

Иллюстративное фото: Wikipedia

Официальные лица Эстонии отреагировали на известие о смерти политика привычными высокопарными формулировками. Президент страны Алар Карис назвал покойного выдающимся государственным мужем, а нынешний председатель Партии реформ Кристен Михал подчеркнул, что основатель партии служил примером для целых поколений политиков, а его влияние простиралось далеко за пределы чиновничьих кабинетов. Однако, как отмечает Михаил Стальнухин, понятие «государственник» требует крайне осторожного обращения. В случае Сийма Калласа речь идёт прежде всего об идеальном, высококвалифицированном бюрократе, который виртуозно умел приспосабливаться к любым историческим обстоятельствам и извлекать из них максимальную выгоду.

Михаил Стальнухин был лично знаком с политиком и неоднократно общался с ним как в официальной обстановке, так и за чашкой кофе во время частных визитов четы Калласов в Нарву, когда те останавливались в гостинице «Нарва». По оценке Стальнухина, Сийм Каллас действительно обладал блестящим интеллектом, широкой эрудицией и мог поддержать разговор на любую тему, однако фундаментом его личности всегда оставалась железная целеустремлённость и чёткое понимание того, как выстраивать личную траекторию успеха.

Эта карьерная стратегия проявилась с самых ранних лет. Закончив школу с золотой медалью, Сийм Каллас поступил в Тартуский университет, который окончил с отличием (красным дипломом), получая повышенную стипендию по специальности в области финансов. Уже в 1972 году, в возрасте 23 лет, он вступил в ряды КПСС. В советский период для молодого человека это требовало безупречной благонадёжности: рекомендаций двух авторитетных членов партии, одобрения комсомольской организации, испытательного срока и сдачи профильных дисциплин вроде научного коммунизма. Современные попытки представить его семью «диссидентской» на том основании, что по ночам они слушали западные радиоголоса, не выдерживают критики — коротковолновые приёмники вроде «ВЭФ» стояли во многих советских квартирах, и прослушивание музыкальных программ BBC не делало граждан диссидентами.

Партийная дисциплина и лояльность позволили Сийму Калласу совершить стремительный взлёт. Уже в 1979 году, в возрасте 30 лет, он возглавил систему Сберкасс Эстонской ССР. Следующим шагом стало его назначение заместителем главного редактора главной партийной газеты Rahva Hääl («Голос народа»). Перевод из финансово-кредитного сектора на руководящую должность в ключевой медийно-идеологический рупор республики свидетельствовал о наивысшем доверии партийных и контролирующих органов. В терминах той эпохи Сийм Каллас был образцовым и крайне умным системным коллаборационистом.

В 1987 году имя Сийма Калласа прогремело на всю республику в связи с публикацией проекта IME (Isemajandav Eesti — «Самохозяйствующая Эстония», или «Чудо»). Инициаторами концепции хозрасчёта и экономической автономии в составе СССР выступили Эдгар Сависаар, Тийт Маде, Сийм Каллас и их единомышленники. Михаил Стальнухин вспоминает, как авторы активно выступали в прессе, рассуждая о процветании на полном самообеспечении, хотя в реальности разрыв межреспубликанских связей грозил катастрофой: например, гигантский нарвский комбинат «Кренгольмская мануфактура» физически не мог рентабельно функционировать без регулярных советских поставок сырья из Средней Азии и перехода на закупки хлопка по мировым ценам в Индии или Пакистане.

В конце 1980-х годов Сийм Каллас возглавил Центральный союз профсоюзов Эстонии. В эпоху товарного дефицита и разрушения экономических связей именно через профсоюзы распределялись ключевые материальные блага: путёвки на курорты, льготный отдых в пионерских лагерях за 15 рублей за четырёхнедельную смену, очереди на автомобили, квартиры и дефицитный бартерный ширпотреб. Михаил Стальнухин описал реалии того времени на примере Нарвы, когда работникам выдавали талоны на дефицитные джинсы и куртки: пока рядовые горожане часами давились в гигантских очередях на лестницах училища и были вынуждены эвакуироваться через пожарные выходы, в репетиционном зале ДК имени Герасимова профсоюзные лидеры спокойно, без суеты и очередей, выбирали для себя и родственников лучшие импортные вещи. Руководство столь влиятельной распределительной структурой открыло Калласу прямой путь в статус депутата Верховного Совета СССР.

В начале 1990-х годов Сийм Каллас встал у руля Банка Эстонии, курировал запуск эстонской кроны в 1992 году, но одновременно оказался в эпицентре крупнейшего финансового скандала эпохи, вошедшего в историю как «афера с 10 миллионами долларов» 1993 года. Подробности этой истории были задокументированы в книгах Вирку Лепасало «Афера Калласа» и исследовании «Eesti Pank: персоны и тайны». Схема заключалась в выдаче необеспеченного кредита сомнительной итальянской фирме: после отказов коммерческих банков государственный Северо-Эстонский банк (Põhja-Eesti Pank) оформил сделку при участии центробанка. Средства в объёме 10 миллионов долларов (по другим оценкам — 7,5 миллиона) были переведены в Швейцарию, откуда швейцарские банкиры сначала вернули сомнительный платёж, но затем деньги всё же были выведены и бесследно растворились. Судебные разбирательства тянулись годами и завершились лишь в 2003 году закрытием дела в связи с истечением срока давности. В ценах девяностых годов сумма в 10 миллионов долларов представляла собой колоссальные средства, способные обеспечить любые теневые договорённости.

Ещё одним громким эпизодом стало расследование газеты Äripäev 2013 года, посвящённое избирательной кампании 1999 года. Издание выяснило, что на счета фирмы R-Hooldus, которой руководили Сийм Каллас, Мярт Раск и Андрес Липсток, поступали крупные суммы от неизвестных спонсоров, а генеральный секретарь партии лично передавал бухгалтеру пачки наличных денег для внесения в банк. Эти вливания обеспечили победу реформистов, после чего Сийм Каллас занял пост министра финансов, Мярт Раск стал министром юстиции, а Эйки Краних — министром окружающей среды. Ни один из фигурантов расследования не подал на газету в суд за клевету, предпочтя дождаться истечения юридических сроков.

После кратковременного пребывания на посту премьер-министра Эстонии Сийм Каллас на целое десятилетие (2004–2014 годы) переместился в Брюссель, заняв пост вице-президента Европейской комиссии. Этому предшествовала внутренняя партийная драма: в январе 2004 года Сийм Каллас и лидер набиравшей силу партии Res Publica Юхан Партс подписали предварительное соглашение о слиянии Партии реформ с республиканцами под брендом Res Publica. Однако соратники по партии не позволили лидеру единолично распорядиться партийной структурой и фактически отправили его в почётную европейскую ссылку.

Михаил Стальнухин провёл историческую аналогию с средневековой Сиеной, где наёмный военачальник спас город от гибели, но городские власти решили избавиться от него, чтобы не делить влияние, посмертно объявив его святым покровителем. Аналогичным образом эстонская партийная элита сочла Калласа «слишком опасным и сильным» для внутреннего поля, отправив его делать международную карьеру.

Европейская служба обеспечила Сийму Калласу колоссальный финансовый комфорт. Согласно данным британского аналитического центра Open Europe, за 5 лет работы на посту вице-президента Еврокомиссии его доход составил 1 581 108 евро (около 24,5 миллиона эстонских крон), не считая многочисленных льгот, оплачиваемого жилья и медицинского обслуживания. Кроме того, европейская бюрократическая система гарантировала выплату единовременного пособия на возвращение в размере 22 000 евро и так называемого «пособия на привыкание к родине» — 400 000 евро в течение трёх лет (по 10 000 евро ежемесячно) после окончания полномочий.

Отношения внутри эстонского олимпа оставались натянутыми. В 2009 году издание Eesti Ekspress сообщало о реплике Калласа на дне рождения руководителя кабинета Хенрика Хололея, где тот заявил, что Эстония перейдёт на евро только тогда, когда пост премьер-министра покинет Андрус Ансип. Тем не менее, переход на единую европейскую валюту состоялся при Ансипе и министре финансов Юргене Лиги, фактически уничтожив национальную крону, которую когда-то создавал Каллас. По оценке Стальнухина, покупательная способность сегодняшнего евро упала до уровня середины 1990-х годов, спровоцировав масштабную инфляцию.

Подводя итог эпохе, Михаил Стальнухин подчеркнул, что эстонская политическая система под руководством таких деятелей сформировала жёсткий принцип отрицательного отбора: лидеры систематически зачищали окружение от ярких личностей, заменяя их послушными исполнителями — «держателями зонтиков». Подобные механизмы раскололи в своё время партию Эдгара Сависаара после «плёночного скандала» 1995 года, когда отделилась Arengupartei во главе с Андрой Вейдеманн, вынудив Сависаара сделать ставку на лояльных назначенцев вроде Юри Ратаса. Аналогичные процессы повторяются сегодня в других политических силах, включая кризисы в руководстве партии EKRE или карьеру мэра Нарвы Яана Тоотса.

Михаил Стальнухин выразил искренние соболезнования семье умершего, отметив, что уход человека из жизни — всегда личная трагедия. Вместе с тем он призвал не создавать искусственный культ личности вокруг фигуры Сийма Калласа. Политик был безупречным зеркалом своего времени: талантливым функционером, виртуозно лавировавшим между идеологиями ради власти, статуса и личного капитала, оставив после себя преемственность поколений в лице своей дочери Каи Каллас.