Страница «Lõuna-Eesti Postimees» опубликовала в Facebook короткий анонс семейного Дня отца в Выру и ссылку на фотогалерею мероприятия. Большинство участников обсуждения сочли военную технику и разговоры о войне неуместными для детского семейного праздника.

В публикации мероприятие названо большим семейным Днём отца в Выру. В размещённой редакцией ссылке на галерею говорится, что праздник объединил военнослужащих, музыкантов и особенных собак; именно присутствие военной техники стало главным предметом спора в комментариях.

Читайте также: Спасатели Нарвы: на вызове — профессионалы, дома — заботливые отцы

Большинство комментаторов восприняли военную составляющую критически: её называли военной пропагандой, «ярмаркой металлолома» и неуместной демонстрацией детям техники, предназначенной для уничтожения. Некоторые связывали День отцов с миром, воспитанием и ответственностью, а не с войной; другие задавались вопросом, почему военную тему связывают именно с отцами, а не с Днём матерей.

Критики писали, что День отца должен быть связан с семьёй, миром и воспитанием, а не с оружием, разрушением и армейской тематикой. Некоторые называли происходящее военной пропагандой и «промыванием мозгов», особенно неуместным на мероприятии для детей. Комментаторы также задавались вопросом, почему отцовство и мужественность связывают прежде всего с военной силой.

Часть читателей сравнила праздник с советскими массовыми мероприятиями и предупредила, что милитаризация семейных событий формирует у детей страх и ощущение постоянной войны. В обсуждении звучали и насмешки над военной техникой как над «старьём», а также опасения, что подобные выставки становятся новой нормой.

Что пишут в комментариях

Комментарии приводятся в переводе с эстонского языка.

Toivo Tohver: «Выставка металлолома?.. Почему День отцов связывают с войной?..»

Toivo Tohver (в ответ Teet Tuvikene): «У меня есть дети и внуки. Поэтому я беспокоюсь о том, что мы в духовном смысле оставим будущим поколениям. Я также помню рассказы матери о войне и её травмы. Если посмотреть на мероприятия, которые в последнее время проходят в Выру, становится страшно. На детском мероприятии — ругающаяся группа, в парке развлечений главная аттракция — дом ужасов, на Дне отцов — военная пропаганда, мероприятия на Хэллоуин. Всё это вселяет в детей страх и неуверенность. В то же время в детские сады и школы ищут психологов и специалистов по специальной педагогике. Что мы делаем со своими детьми?.. Я озлобленный?.. По-моему, нет. Мой небольшой проект — это просто времяпрепровождение одного старика, которое никак не связано с этой темой. Будь собой, и пусть твои потомки будут в безопасности и под защитой. Но это решение глава семьи должен принимать сам. Да хранит Бог Эстонию!»

Vahur Siinvert: «Насколько ещё можно превратить День отца в военную пропаганду? Благородную роль отца в стране с угасающим здравомыслием без всяких угрызений совести ставят впереди телеги военной техники. Жуткая антиутопия.»

Heiki Parn: «Раз уж у нас, как утверждается, равенство полов, то надеюсь, что и на День матерей этот металлолом снова вытащат. Почему только мужчин связывают с войной, в то время как мать ещё есть, а мать — это мужчина?»

Vahur Siinvert: «До какой степени ещё можно превратить День отцов в военную пропаганду? Благородную роль отца в государстве с угасающим рассудком без всяких угрызений совести ставят впереди военной техники. Жуткая антиутопия.»

Roheline Põrnikas: «Настоящий отец не играет с оружием и даже не ведёт своих детей туда, где собран такой «мусор».»

Ahti Jalandi: «Скоро уже не останется ни одного мероприятия, где не продвигали бы эту военную дрянь.»

Kalle Talpsepp: «Отцовство — это не военное дело, а мир и мужественность.»

Tiiu Tiik: «Ужас! Как в советское время 7 ноября было годовщиной Великой социалистической революции! Ну да, Выру — совершенно особенная деревня!»

Marge Järv: «Уничтожение людей и инфраструктуры связывают с Днём отцов.»

Stanislav Mihkels (в ответ Marge Järv): «Эстония не нападает на соседей, а защищается. Это большая разница. А связь Дня отцов с войной придумала ваша голова. Или нет?»

Andres Lillemäe (в ответ Marge Järv): «День отцов связывают с защитой дома, а если иначе уже нельзя, приходится брать в руки оружие.»

Kalle Talpsepp: «Отцовство — это не военное дело, а мир и мужественность.»

Toomas Põldmaa: «Неужели отцы достойны уважения только как убийцы и разрушители? Ужас.»

Ivan Uleksin: «Мужчины должны заниматься воспитанием, а не этой военной пропагандой!»

Aivar Vaasa: «Мы гордимся военной техникой прошлого века. А деньги на современную уже потрачены.»

Meelis Hüvato: «Иуда связал со своим днём то, что не сочетается с Днём отцов: этот хлам и машины для убийства. Разводят такую пропаганду и проводят основательную промывку мозгов.»

Evald Toom: «Есть ли что-нибудь более нелепое, чем показывать детям, чем убивают их отцов?» 

 
Mati Luka: «Один известный у нас министр обещал с помощью этой чудо-техники завоевать Россию!» 

 Ain Aasmaa: «Старьё — это новая норма!» 

Впрочем, такого взгляда придерживались не все: некоторые читатели поддержали саму выставку и увидели в ней полезную часть праздника. 

Aavo Huugen (в ответ Toivo Tohver): «Священный долг каждого мужчины (отца) — защищать свою пещеру!»

Aix (в ответ Toivo Tohver): «Archer — ни с какой стороны не старьё, это одна из самых современных артиллерийских систем в мире на данный момент.» 

Ragnar Sisask: «Очень хорошее мероприятие, детям очень понравилось. Было на что посмотреть.»

Оборонные закупки Эстонии: боеприпасы могут подорожать в 8–10 раз

Постоянное расширение военных закупок и планов развития национальной обороны вызывает всё больше вопросов о техническом обеспечении, подготовке кадров и долгосрочных финансовых последствиях для налогоплательщиков. В очередном выпуске Radio Narva Михаил Стальнухин подробно разбирает публичные высказывания военных экспертов и политиков о закупках вооружений, оценивая риски превращения стратегических документов в невыполнимые списки желаний и анализируя экономические закономерности оборонного сектора.

Обсуждение проблем вокруг Министерства обороны и распределения бюджетных средств вышло на новый уровень после новостей об отставке бывшего министра обороны, отказавшегося от политической карьеры. Разбирая публичные оценки оборонного сектора, Михаил Стальнухин обратил внимание на высказывания военных экспертов, прозвучавшие в СМИ. В частности, один из экспертов по вопросам вооружений охарактеризовал текущую ситуацию как наступление «Рождества» в оборонном секторе, где каждый род войск рассчитывает получить свой собственный «блестящий подарок» — от 90-метровых кораблей для флота до противоракетной обороны, самолётов для ВВС и дополнительной огневой мощи для армии.

При этом военный эксперт выразил опасение, что план развития национальной обороны может превратиться в список предновогодних пожеланий без фактического наличия достаточных ресурсов для их развёртывания в долгосрочной перспективе. Ссылаясь на выдержки из экспертных публикаций, Михаил Стальнухин отметил, что за формулировками о рисках «демонтажа пакетов возможностей» и «создания документов с заплатами» кроется глубокое беспокойство профессионалов. Основная проблема заключается в том, что включение в планы красивых, но не обеспеченных ресурсами элементов напрямую снижает реальную боеготовность страны.

Развивая тему морских закупок, Михаил Стальнухин привёл пример с 90-метровыми кораблями, которые закупаются для выполнения в том числе гуманитарных задач или сбора нефтяных пятен. В отличие от музейных экспонатов — таких как историческое судно Suur Tõll в Морском музее в Таллинне, — боевые корабли требуют огромной инфраструктуры. Покупка техники — это лишь малая часть расходов. Для её эксплуатации необходимы закрытые и защищённые базы, длительная подготовка специалистов, постоянная ротация кадров, регулярная замена двигателей, винтов и проведение технического обслуживания.

В качестве примера сложности и дороговизны обслуживания военно-морских проектов был упомянут британский опыт строительства новой серии из пяти фрегатов. Несмотря на то что на верфях была введена вторая смена, британские эксперты и военные открыто признают наличие проблем с обороноспособностью и технической поддержкой. Загруженность европейских верфей в Великобритании и Франции означает, что размещение заказов на новые боевые корабли может потребовать обращения к зарубежным производителям — например, в Южную Корею, что влечёт за собой дополнительные сложности в обслуживании и языковой подготовке персонала.

Михаил Стальнухин также прослеживает эволюцию взглядов на бронетехнику и авиацию. В 2022 году ключевой темой военных дискуссий было предоставление танков Leopard, которые воспринимались как универсальное решение. Однако современный опыт боевых действий показывает, что ключевое значение приобретают беспилотные системы — наземные, морские и воздушные. На этом фоне покупка устаревающих образцов авиации, таких как чешские учебно-боевые самолёты L-39, вызывает вопросы о реальных задачах, которые предстоит выполнять этой технике.

Ситуация с закупками вооружений была проиллюстрирована историческими примерами нерациональных проектов. Во время Второй мировой войны в США разрабатывался проект X-Ray, в рамках которого американский стоматолог предложил использовать летучих мышей с прикреплёнными микробомбами с таймером для поджога японских городов. Во время испытаний в Нью-Мексико мыши вырвались и сожгли объекты на самом американском военном аэродроме. Также упоминались эксперименты времен Второй мировой войны с японскими фарфоровыми бомбами для распространения инфекций и европейское средневековое оружие «людолов» — шест с зажимом в форме лепестков, применявшийся для захвата рыцарей ради выкупа.

Упоминались и исторические прецеденты скандальных военных закупок в Эстонии в 1990-х годах, когда закупленные израильские автоматы Galil и миномётные мины оказывались с браком или не подходили по калибру к имеющимся системам, что требовало постоянных замен стволов и дополнительных расходов. Также обсуждался эстонский опыт использования бронепоездов во время Освободительной войны и текущие инфраструктурные проекты, такие как Rail Baltica.

Экономическая сторона оборонных расходов напрямую связана с инфляционными процессами. Михаил Стальнухин подчеркнул, что увеличение расходов на оборону неизбежно провоцирует инфляцию, так как военная продукция не является товаром внутреннего народного потребления. Переход на новые виды вооружения влечёт за собой удорожание боеприпасов в 8–10 раз. При этом бюджет страны не увеличивается пропорционально росту стоимости содержания техники.

Зависимость от внешних поставок создает критические риски в случае кризиса. Как показал опыт пандемии, когда страны перехватывали самолёты с масками и вакцинами прямо на дозаправках в Германии, в случае начала реального конфликта поставки боеприпасов, запчастей и авиационного керосина из-за рубежа прекратятся, так как страны-производители будут удерживать ресурсы для собственных нужд. Единственная надежная система обороны — это то, что страна способна производить и обслуживать на собственной территории самостоятельно, как это в своё время сделал Израиль с пистолетом-пулемётом Uzi, созданным из минимального количества деталей.

В завершение дискуссии было отмечено, что заявления политиков о «содержательных и откровенных» заседаниях Совета государственно-оборонной политики, а также привлечение экспертов вроде Иво Сакса не меняют базовых экономических законов. Оборонный бюджет страны ограничен, а кредитные линии (в Эстонии открыты кредитные возможности примерно на 6 миллиардов евро) неизбежно лягут бременем на налогоплательщиков. Без создания полного цикла обслуживания, подготовки кадров и запаса боеприпасов дорогие закупки вооружений остаются лишь средством для проведения парадов, а не реальным инструментом обеспечения безопасности.