Как удержать молодежь в Нарве?

"Общались про ИИ и безопасность, про молодежь и про бренд города Нарва. Как нам привлечь и задержать молодых любдей, как создать привлекательный образ города Нарва и чем цеплять потенциальных жителей. Обсуждали эти вопросы с Таней. Сидели в Ругодиве."

Иллюстративное фото: Youtube

В данном интервью ведущий Владимир Гроз и гостья Татьяна (специалист по молодежным проектам) обсуждают актуальные вызовы, связанные с развитием искусственного интеллекта, и его влияние на образовательный процесс. Особое внимание уделяется вопросам цифровой безопасности подростков, критическому мышлению и защите персональных данных в сети. Также собеседники затрагивают тему локального патриотизма, обсуждая способы удержания молодежи в Нарве и развитие бренда города, как привлекательного места для жизни и работы.

Владимир Гроз: Всем привет, добро пожаловать на канал Nimethua Projects. Меня по-прежнему зовут Владимир Гроз. Сегодня у нас снова подкаст «О том, о сём, да так и сяк». Со мной сегодня в гостях гость, я не один. Представься, расскажи о себе, если хочешь.

Татьяна: Здравствуйте, меня зовут Татьяна. Я занимаюсь молодёжными проектами уже много лет. Начала в молодёжном центре, и сейчас до сих пор сотрудничаем и с молодёжным центром, и с другими организациями как в Нарве, в Ида-Вирумаа, так и в Эстонии.

Владимир Гроз: Ну это круто. У нас, кстати, только Сашка был пока из молодёжников, Зраев из Усть-Наровского, тоже с ним болтали. Потому что наша одна основная тема — как бы нам молодёжь удержать, позвать, призвать, закрепить. Но об этом тоже попозже поговорим. Сейчас я расскажу, что мы находимся сегодня в «Ругодиве» впервые. По-моему, на подкасте мы в «Ругодив» пришли, так что у нас сегодня тут праздник — День защиты детей. Красиво, здорово. Даш, что-то там музыка какая-то играет, концерт, дети поют. Я вот на всё не успел, только сейчас подошёл.

Татьяна: Я успела даже потанцевать вот так вот и сфоткаться с львёнком из полиции. Насколько я помню, у нас ещё шестого или седьмого здесь примерно то же самое было.

Владимир Гроз: Дни города, потому что седьмого, по-моему, мы здесь тоже будем стоять со своим клубом настолок. Приходите, поиграем в настолки. Вот, ну и к самому главному вопросу: что посмотреть, что послушать? Мы всегда с этого начинаем. Может быть, что почитать? Есть идеи, есть мысли, что-то нравится, не нравится?

Татьяна: Последние много лет читаю в основном только научные статьи. Они действительно интересные, увлекательные. Берёте любую тему, которая вам интересна, и читаете. Из последних, что произвело на меня впечатление — наверное, я читала много про ледники, про вечную мерзлоту. О том, как она образовывается, какие научные эксперименты проводят научные сотрудники, как они живут в условиях этих экспериментов ну и к чему они приходят. Ну, честно говоря, выводы, конечно, грустные.

Владимир Гроз: Что там, с экологией в порядке? Как потепление?

Татьяна: Мерзлоты становится всё меньше и меньше. Как мы видим глобальное потепление — про ледники и айсберги мы вообще уже молчим, а вечная мерзлота, которая у нас как бы на поверхности земли, внутри — с ней тоже всё хуже и хуже. Ну, в общем, почитала, было очень интересно про жизнь внутри этого всего, какие могут быть последствия, как они пытаются это сохранять, потому что методики, которые работают, есть. В общем, вот меня зацепило это.

Владимир Гроз: Хорошо. Мы как раз читаем сейчас в рамках небольшого проекта, который город Нарва поддержал, лекцию на тему экологии. Ну, такую общую, просто привлекаем внимание людей и к экологичности, и к токсичности тоже. Вот две уже прошло, в скором времени ещё две будут, повтор. Мы там немножко — я лекцию читаю там на часик примерно, а потом играем в настолки тематически. И вот там тоже я говорю о том, что у нас всё-таки изменения климата есть, и не верить в них просто нет смысла, потому что они происходят прямо сейчас. И вот тут так удачно ты говоришь, что заинтересовалась этой темой с вечной мерзлотой. Я тоже так краем уха поглядываю обычно на всякие подобные темы, и там действительно всё же не очень хорошо в глобальном масштабе. Понятно, в локальном-то может всё окей, мы тут ещё живём в такой зоне, где не так страшно это всё, хотя погода нам тут рассказывает.

Татьяна: Да, погода уже нам давно это подсказывает. Но я верю, что каждый из нас, как ты правильно говоришь, может внести свой маленький вклад и, по крайней мере, быть приличным гражданином мира в плане экологии и хоть как-то немножко помогать.

Владимир Гроз: Да, именно так. Ну, хотя бы не портить. Помогать сложно, а вот не портить уже не так сложно.

Татьяна: Согласна, да.

Владимир Гроз: Так, ну у нас сегодня была какая-то тема поговорить про мою любимую — искусственный интеллект. Сейчас это актуальная штука.

Татьяна: Была тема, да: «Искусственный интеллект в жизни подростков: точность, безопасность в сети». В общем-то, я предложила такую тематику.

Владимир Гроз: Без проблем. Я как раз в рамках библиотеки нам тоже нужно было что-то придумать для молодых ребят, потому что школу в основном надо было занять во время экзаменов. Нам вот пару групп пришло, я им как раз коротенькую лекцию тоже читал на тему безопасности в интернете без акцента на искусственный интеллект, конечно. Но в целом о том, как надо себя вести в интернете, что не стоит доверять всем кому попало и отправлять всё что кому попало куда не надо. То есть эта тема достаточно актуальна, и было бы интересно посмотреть её в разрезе искусственного интеллекта. Потому что его много. Только сегодня в очередной раз наблюдал, как бедные музыканты плачут о том, что искусственный интеллект забирает у них хлеб. Да, вот что с подростками и искусственным интеллектом? Что там с подростками?

Татьяна: Да на самом деле эта тема пришла не то чтобы неожиданно. Но учитывая то, что мы проводим определённые проекты, встречи со школьниками, в основном как раз-таки подростки начиная с 11 лет — увидела я ту тенденцию, что в целом из класса в районе 20–25 человек только парочка более-менее знают правила безопасности в интернете и в чат-ботах. Знают примерно, как с ними работать: не просто «создай мне текст для того-то того-то», а именно правильно задавать вопросы, правильно им давать задания умеют всего лишь пару человек из класса. Остальные верят всему, что он делает, используют его как копипаст. И это огромнейшая проблема. И ладно бы это было один-два класса, но когда это пошёл поток, и я стала видеть, что у большинства это первоисточник, это истина — вот это стало печально. И я задумалась.

Владимир Гроз: Теперь и ChatGPT, и Gemini — они же пишут снизу: «Проверяйте, пожалуйста».

Татьяна: Да, и я задумалась о том, что нужно делать целый блок, в принципе, для школьников, именно подростков, кто сейчас в эту волну попал вот этого поколения и ИИ-чатов. Потому что те, кто сейчас помладше, дети — им всё-таки уже будет больше инструкций, как с этим работать, и, возможно, через там 2–3 года может быть даже какая-то правовая база. Сейчас правовой базы вообще нет, просто дичь какая-то вообще. И последствия какие? Так как сейчас подростки в школе это так используют — мы видим. Я работаю ещё в Нарвском колледже Тартуского университета, как «tugiisik» — это по-русски... в общем, я координирую дополнительное обучение, дополнительные курсы для взрослых. Но, конечно, мы общаемся с коллегами, кто каждый день работает со студентами. А студенты на ежедневной основе используют чат-боты, искусственный интеллект в написании текстов, сдаче всего. И делают это неправильно.

Владимир Гроз: Ну вот это уже другой вопрос.

Татьяна: Вот именно! То есть кто-то это делает грамотно, по инструкции, всё отмечает и правильно его использует. А кто-то явно даже не утруждается проверить. И если подростки сейчас так используют его, что будет дальше в университете? Мы это видим за последние два года, и какую тревогу бьют наши преподаватели — что это обсуждается на самом высочайшем уровне в университетах во всём мире. И будет, скорее всего, даже уже с нового учебного года вводиться свод правил, инструкции, как и что, чтобы студенты могли, первое — правильно пользоваться, второе — правильно на это ссылаться.

Владимир Гроз: Ну вот ссылаться — это самая большая проблема, потому что у нас просто-то ссылаться ни на что не умеют.

Татьяна: Именно так! Даже если ты просто в интернете какую-то информацию нашёл, ты должен сослаться на неё, если речь идёт про учебные материалы, про рефераты, не говоря уже про проверку источников. Это же ещё надо сесть, проверить.

Владимир Гроз: Ну я как раз вот в рамках курса «Яишница», который нашим бабушкам и дедушкам рассказывают, тоже говорил об этом. Что есть такая проблема: к сожалению, сейчас очень многие студенты в таких острых сферах настолько сильно полагаются на работу ИИ, что по итогу мы получим хорошие дипломы при плохих специалистах. Если это какая-то такая сфера не суперважная — это полбеды. А если это какой-нибудь юрист или врач, то здесь хороший диплом при плохом специалисте только хуже сделает. И на дистанции это может вылиться в реальную проблему.

Татьяна: Абсолютно так. Именно поэтому у всех эта тревога уже в университетах есть. А когда я, в принципе, сопоставила эти два фактора — что у нас происходит в университете сейчас и то, что мы увидели в проектах у подростков в школах, — я, честно говоря, ужаснулась. Потому что самое распространённое, что вообще подростки делают: они делают домашнее задание и верят чату. Вот тому, что он написал, они всему верят, списывают оттуда, они не утруждаются проверять. А даже если они проверят, чаще всего они не находят ошибок.

Владимир Гроз: Ну как они проверят то, чего не знают?

Татьяна: Когда я им рассказала, как нужно проверять — «вот вам чат выдал, напишите ему: дай мне источник», то есть определённую схему им действий дала — они сидят, и у них удивление: «А что, так можно было?». Конечно, нужно! И когда мы с ними попробовали уже другую схему действия, они увидели, насколько другой результат они могут получить от ИИ: от того, как они спросят, как это зависит от того, как они проверят или ещё раз попросят его дать ссылки. Перепроверить по этим ссылкам нужно, потому что очень часто этих ссылок не существует.

Владимир Гроз: Именно. Ну я же объясняю тоже своим студентам, что чат-боты, такие как ChatGPT или Gemini — они настроены так, что они не могут не выдать ответ. То есть они обязаны тебе что-то сказать. А правду они скажут или неправду — у них этого понимания нет, они просто обязаны тебе дать ответ. Поэтому в любом случае ответ будет, а вот за качество ответа никто не ручается.

Татьяна: Да, именно. И плюс я им приводила пример: одно из правил, как чаты выдают ответ — это самый средний ответ среди часто задаваемых вопросов. Я говорю: «Вот если вы зададите вопрос, который больше связан, например, с Латинской Америкой, а в вашем понятии он абсолютно другой, и в наших реалиях он требует другого ответа — вы будете удивлены тому, что он вам ответит. Потому что в Латинской Америке этот вопрос задают намного чаще, специфика касается их региона, и вы такие сидите, ждёте один ответ, а там вообще другое».

Владимир Гроз: Опять же, это тоже особенность работы всех моделей: они выдают максимально усреднённый ответ. То есть они собирают всё, что есть, и выдают чисто вероятностный ответ. Насколько он точен — никто не знает. У нас в интернете что только не пишут, если почитать, то можно и с ума сойти, особенно если плотно посидеть в Твиттере, например. А сейчас в Твиттере стало совсем страшно, там искусственный интеллект Grok сразу переводит на твой язык вообще все твиты.

Татьяна: У меня Твиттера нет, расскажи.

Владимир Гроз: Ничего, у меня есть, но к счастью я им почти не пользуюсь. Короче, Grok, который Илон Маск придумал, теперь автоматически все треды переводит на твой язык. То есть ты видишь, неважно кто пишет, ты видишь на своём языке. Понятно, там разверзлись врата ада, это просто ужас. Во-первых, он ошибается часто, потому что он не может иногда передать игру слов, тем более на другой язык. И там сейчас народ со всего мира устраивает интеллектуальные зарубы, с ума сходит.

Татьяна: Кошмар. Ну это Твиттер, там, мне кажется, уже давно не осталось никого, кроме тех, кто радикально друг против друга настроен. И крипта ещё там есть. А всё остальное как-то ушло.

Владимир Гроз: Вот теперь там ещё так. То есть опять же, они научены на материалах, которые просто в общем доступе. А кто их проверять будет? Их никто не рецензирует перед тем, как «скармливать». И это большая проблема. Если ты уж спрашиваешь у него, ты готов получить максимально средний ответ. В этом плане хороший пример — всё, что генерирует музыку. Она генерирует очень среднюю музыку, которая большинству нравится, и поэтому она так успешна в чартах. В любом приложении сейчас большая часть — это ИИ-музыка. Прослушиваний много, люди слушают, всех всё устраивает. Максимально средний результат.

Татьяна: Я вот не касаюсь сферы музыки, но я так понимаю, ты связан с этим и много об этом знаешь.

Владимир Гроз: Я не то чтобы связан, просто так получается. Я-то считаю, что искусственный интеллект — это очень классный инструмент, если его правильно использовать. Это открывает перед нами огромные возможности по убиранию из жизни рутины. Потому что самое страшное, что в жизни есть — это однотонная монотонная работа. Кому-то она нравится, но большинство людей на такое не способны. И вот ИИ в нужном случае поможет избавиться от рутины. Но вот точно с музыкантами что случается: видимо, бедные несчастные люди, которые консерватории заканчивают, которые посвящают музыке всю свою жизнь, видя, насколько сейчас искусственный интеллект выживает их с рынка, очень обижаются и нервничают последнее время. В то же время я вижу профессионалов, которые используют ту же Suno по полной, потому что она даёт невероятные возможности. Самое классное — ты просто напеваешь в микрофон мелодию и просишь нужный инструмент, и он тебе сделает из напетого то, что надо. То есть инструмент невероятно классный, но люди переживают.

Татьяна: Понимаю. Как это называется?

Владимир Гроз: Suno — самый популярный музыкальный ИИ. Вот он прямо топовый пока. Есть другие, более профессиональные, но там и тарифы дорогие. А Suno просто супердоступный. И вот я когда показываю, как он поёт песни, нашим бабушкам — они прямо в восторге. Ты им даёшь какой-нибудь стих Пушкина, они просят сделать его в каком-нибудь блюзе, и они прямо волшебно на это реагируют. Одна говорит, что они с подружками собираются вечерами, и она теперь на каждый вечер делает музыку по теме. Она говорит: «Вы мне показали как это, и вот мы теперь делаем песни на тему, условно, викторианскую какую-нибудь или джаз, и мы сидим, нам так весело!». Здорово, что они открыты к этим новинкам.

Татьяна: Здорово! Это просто главное — что они открыты. Мне кажется, самая большая проблема всех этих новшеств для возрастной аудитории — это то, что им некому объяснить. Дети, внуки не очень хотят объяснять. Но когда ты им объясняешь, они прямо в восторге. Они говорят: «Одни у меня уже с ChatGPT себе дачу засаживают, потому что он им подсказывает, как и где лучше посадить». Кто ещё условной бабушке подскажет, как сделать ремонт в квартире, кроме как чат-бот? Никто этим больше не займётся.

Владимир Гроз: Так и есть. Но мы тоже поясняем всё время, что не всё так просто. Нельзя просто поверить всему, что он говорит. Он, конечно, очень неплохо говорит, но ещё он очень любит поддакивать во всём. Сейчас, кстати, эту функцию чуть-чуть «срезали», потому что раньше он прямо доводил людей до сумасшествия. Были случаи, когда люди до самоубийства доводились из-за того, что он им там внушал. Самый распространённый случай — это когда люди с не очень стабильной психикой попадали в такие ситуации, в США суды идут постоянно. Сценарий один и тот же: он их убеждал, что они наместники Бога на земле, что они лучшие на свете. Сводил с ума прямо очень быстро. Родственники подавали в суд на OpenAI за то, что чат довел до сумасшествия мужа или жену. Это была большая проблема. И вот всё, что касается психологии и медицины, они сейчас сильно подрезали. Он сразу говорит: «Обратись к врачу». Раньше он мог просто сказать: «Выпей таблетку вот эту и всё будет прекрасно», а сейчас посылает к специалисту.

Татьяна: Да-да-да. Ну я вот как раз вчера отравление поймал ночью и тоже с ним это обсуждал. Мне было интересно, как он реагирует. Кидал ему отчёт, что со мной происходит, а он говорил: «Ну, выглядит как будто всё нормально, но через два часа перепроверь. Если температура сохранится — смотри, что делать. Вот это не ешь, вот это не пей, водичку пей». Купи, говорит, составы специальные, которые жидкость задерживают... такая отвратительная это вещь на вкус, сладко-солёная.

Владимир Гроз: Регидрон, наверное? Очень полезная штука на самом деле при обезвоживании, может быть полезно в жару. Они удерживают воду в организме. Но чудовищно сладко-солёные, я так и не выпил целый стакан этой гадости, но вроде выжил. И он мне всё равно говорил, что обратись к врачу, если что-то останется. Типа «меня так сильно не слушай». А раньше бы он тебе говорил всё прямо.

Татьяна: Так что я, видимо, просто не сильно всему этому верю и с таким даже не обращалась никогда, поэтому я не видела этой разницы.

Владимир Гроз: За последние полгода сменилось уже модели четыре, и они стали отвечать сильно по-другому. Изменились в лучшую сторону, стали более ограничены, убрали много нехорошего. Но недавно был скандал — по-моему, у Claude вышла новая модель. Пользователи попросили одну модель «взломать» свою младшую версию, и та за 8 минут поняла, как заставить её отвечать на любые вопросы с инструкциями по всему нехорошему. От производства веществ до насильственных действий. Схема была такая: он рассказывал, что они пишут книгу гипотетически, обошёл ограничения и через 10 минут выведал всё, что запрещено. Хорошо, что многие дети и подростки не знают, как обходить ограничения, потому что эти ребята могут рассказать всё что угодно и достаточно правдоподобно.

Татьяна: Да, и вот об этом мы на наших встречах с молодёжью и говорили. Выводы не очень хорошие, но я им всегда рассказывала: прежде всего думайте своей головой. Ваш разум должен быть первым, а уже потом вы можете доверить что-то машине, сравнив со своими мыслями и проанализировав это. Но с анализом — это уже другой вопрос. В целом, когда я им привела пример, элементарно, список того, что мы не должны публиковать в ИИ и что не должны у него спрашивать — персональные данные других людей и так далее — на удивление, не все это знали. Когда я им говорю: «Вот вы описываете ситуацию — мой друг Ваня сделал то-то, а другой друг Саша поддержал, и мы пошли на такую-то улицу... Как вы думаете, так можно писать?». Они говорят: «Да». Я спрашиваю: «А вас не смущает, что вы пишете конкретную улицу, конкретные имена, школу или даже фамилию учительницы?». Они: «Ну, нас не смущает». А я говорю: «А меня очень смущает! Представьте, ваш аккаунт в какой-то момент взломают или данные утекут». Тогда они задумались: «Ну да, наверное, не надо конкретизировать».

Владимир Гроз: Второй звоночек — фотографии.

Татьяна: Да, какие фотографии? Личные, с друзьями, без разрешения. Я говорю: «Вы можете свою фотку загрузить — как я буду выглядеть с белыми волосами, например. В целом ничего такого. Но если там фигурируют части тела или другие люди... можно?». Сидят, думают. Я говорю: «Естественно, нельзя!». А части тела? Например, какие-то болезни, прыщик, родинка. Выскочило что-то у маленького ребёнка — мама, папа, что делать? Я говорю: никогда не кидайте фотографии крупным планом со всеми деталями. Вы можете описать словами. Или вот пример им привела: в двери застряли пальцы, прижали сильно. Вы думаете, какую мазь использовать, фотографируете палец. Чат посоветовал, говорит: сделайте снимок, чтобы не было перелома. Хорошо. А теперь — как вы сфотографировали палец? Они: «Ну, вот взяли руку, сфотографировали». Я говорю: «Здравствуйте, ваши отпечаточки могут утечь в сеть, и очень умные люди могут взять на вас кредит, потому что отпечатки вы сфотографировали чётенько». Думайте несколько раз, что вы туда публикуете. Я их не пугала, а заставляла задуматься. И самое интересное — это про домашнее задание и копипаст. Они вообще не волнуются о точности, для них ИИ — это истина. Они не проверяют даже по Википедии.

Владимир Гроз: «Даже по Википедии» — это забавно звучит.

Татьяна: Ну хотя бы так! И когда мы с ними попробовали, как правильно написать вопрос, как правильно дать задачу — они увидели, какой результат может быть между первым запросом и вторым, и такие: «Ого!». Были ребята из художественной школы, у них было задание сделать что-то дизайнерское. Они сначала писали «создай мне кроссовок зелёного цвета». А к концу занятия уже начали задавать роль: «Ты дизайнер по одежде, создавай дизайн и прототип кроссовка по пунктам, чтобы была такая-то ткань, для таких-то целей». Прикольно, новое поколение дизайнеров. У девчонок был конкретный функционал для группы людей, а у мальчиков были кроссовки «три в одном»: и для футбола, и для баскетбола, и для мужчин, и для женщин. Один раз купил и всю жизнь носишь. Правильный подход!

Владимир Гроз: Это было очень интересно. Такие лекции хорошо работают, потому что ребята открыты. Наше поколение, 35 плюс-минус, уже более «законсервировано», до них тяжело донести идеи. А ребята схватывают. Хотя их тяжело удерживать внимание.

Татьяна: Согласна, но они всё равно делают выводы. А вот наше поколение может и не сделать. Ты им говоришь: не отправляй фотку ребёнка, где он учится, в какое время ты его встречаешь. Потому что тот, кто захочет, будет знать, когда ты его НЕ встречаешь. Или «я уезжаю в отпуск, меня не будет две недели, ключ под ковриком». Короче, да, с этим сложно.

Владимир Гроз: Молодые намного активнее, лучше понимают. Пожилые тоже очень открытые, они как дети — хотят чего-то новенького. И мотивация у многих — поспевать за внуками. Ещё подстегнула волна мошенников, которые притворяются кем угодно. Это огромная проблема последних лет. Я очень рада, когда старшее поколение делится информацией между собой. Но проблема в том, что когда тебе это говорит сын или дочка, ты их несерьёзно воспринимаешь. А когда говорит кто-то со стороны, «специалист» — на них это действует сильнее. Им надо, чтобы кто-то другой сказал: «Не перезванивай, перепроверь, прежде чем отсылать деньги».

Татьяна: Да, причина простая: родители часто говорят «не делай так, потому что я так сказал», без аргументов. А человек со стороны — он как бы эксперт, приводит примеры. И вот роль родителей сейчас — быть тренером критического мышления. Ты должен проанализировать, взвесить, не обязательно отвечать сию секунду.

Владимир Гроз: Ещё проблема родителей в том, что они говорят, что нельзя, а сами делают ровно то же самое через две минуты. Нужно за собой следить. Самое эффективное — конкретные примеры и последствия. И ещё мысль: не стесняйтесь задать вопрос. Единственный плохой вопрос — тот, который не задали. Многие стесняются, боятся показаться дурачками. Родителям нужно это прорабатывать. У вас сейчас есть взрослые, которые готовы помочь — пользуйтесь! Скоро придётся самим за всё отвечать.

Татьяна: О да. И ещё роль родителей — подсказать и проконтролировать, чтобы ребёнок проверял точность данных. Не всегда с первого раза получается. В нашем цифровом мире куча людей рассказывают про «тайны» общения с ИИ, продают курсы. А по факту секрета нет — просто нормально обращайся, задавай роль, проси конкретный результат и проверяй. Там нет волшебных слов. ChatGPT в этом плане проще, чем Google.

Владимир Гроз: Ну в ChatGPT можно преднастроить инструкции заранее, это упрощает дело. Я своим бабушкам показываю: «Вот здесь настройте, как он должен с вами общаться». Можно убрать всё это «подхалимство». Там есть настройки дружелюбности, можно на максимум поставить, и он будет хвалить тебя за всё подряд.

Татьяна: Такой кнопочки я не видела!

Владимир Гроз: Можно прописать в инструкциях: «Не используй смайлики, не используй тире». Потому что кто из людей в наше время использует длинное тире? Большинство даже не знает, где оно на клавиатуре находится. Я его отключил, чтобы никто не подумал, что это ИИ писал. Хотя я сам тире использую часто.

Татьяна: Я тоже использую, это меняет смысл. Но люди не знают. Сейчас сразу видно, когда человек делает Ctrl+C, Ctrl+V, по этим самым тире. В комментариях никогда не использовал, а как пост сделать — так сразу. Стиль супер очевидный. Учеников и студентов вычислить в три секунды. Теряется индивидуальность. Коллега спрашивала, как определить текст ИИ. Если человек использует стандартные обороты, типа противопоставлений «но», «зато» — это оно.

Владимир Гроз: Нужно делать текст под себя, использовать свои характерные слова. Моё любимое слово — «что-тош», которого не существует. Word его подчёркивает, а я использую, это моё. Или если он пишет «в течение данного времени», а я обычно говорю «одновременно» — я поменяю фразу. Так текст становится живым.

Татьяна: Ещё один нюанс: нужно быть внимательным к своему окружению. Мы на эмоциональном уровне запоминаем, кто как говорит, у кого какой голос. Мошенники сейчас делают клонов, записывают кружочки «скинь денег», звонят бабушкам. Всё настолько правдоподобно! Различить можно только по мимике или нехарактерным словам. Если хоть на секунду закралось сомнение — перепроверьте.

Владимир Гроз: Но тебя же давят: «страшно, опасно, времени нет, решай срочно!». Нужно проговаривать это постоянно. Подруге пришло СМС от другой подруги: «Маша, переведи 200 тысяч крон, я в ДТП». Написано грамотно, но в одном месте запятая стояла не так, как обычно пишет подруга, и предложение начиналось с маленькой буквы. Человек заподозрил неладное. А сейчас, по поводу телефонов: у многих пожилых вообще нет пароля на телефоне или стоит «0000». Если потеряете — открытый доступ ко всему. Не поленитесь поставить четыре цифры, это уже лучше, чем ничего. В службу спасения можно позвонить и с заблокированного телефона.

Татьяна: И пишите пароли замаскированно. Если у вас четыре цифры от карточки — добавьте алгоритм, добавьте лишние цифры, которые только вы знаете. Мы в Эстонии живём, тут более-менее безопасно, но в путешествиях это критично. У многих у входа стоит коробочка, а там — ключи, документы, стикеры с паролями, Smart-ID. Я свои явки и пароли порой сам найти не могу, так их прячу.

Владимир Гроз: Ну и к теме, которую мы тянем через все подкасты: молодёжь в Нарве. Как её задержать, как вернуть? Проблема не в том, что уезжают, а в том, что не возвращаются после учёбы. Говорят, не хватает рабочих мест и развлечений. Но я считаю, нужно пользоваться преимуществами: всё в шаговой доступности, родительский дом, друзья детства. Специалисты, которые вернулись, отмечают мобильность и доступность. В Таллине огромные расходы на базовые потребности. В Нарве, покупая недвижимость, ты не будешь выплачивать её до конца жизни. Городу нужна нормальная реклама на постоянной основе. Нужны рабочие группы, многолетний проект. Нужно детям в школе «внушать», что здесь круто, и не терять с ними связь, пока они учатся в другом городе.

Татьяна: Какой-то стимул можно было бы придумать. Вот в Таллине бесплатный транспорт. У нас был до Усть-Нарвы, теперь нет. Это печально. Внутри региона это позволяло курсировать, молодёжь активно каталась. Хотя финансово это дорого.

Владимир Гроз: Работа не главная проблема, многие работают удалённо. Главное — за 15 минут всех развёз по делам и свободен, а не 3 часа в пробках Таллина. У нас всё есть: кинотеатр, клубы, театры, три библиотеки. Проблема в том, что в городе много всего происходит, но никто об этом не знает! Я когда на заводе работал, тоже не замечал. А сейчас вижу — конференция Александра Бицкова международного уровня, юридические топы приезжают, Microsoft! Но про это почти никто не знает. Я предлагал нашему факультету мультимедиа прийти бесплатно — и тишина. Зовёшь людей на крутые проекты, а они не идут.

Татьяна: Я сама хотела на такие мероприятия, теперь даже отпуск буду брать под них. Но когда предлагаешь бесплатно поинтересоваться — люди не всегда реагируют. Мы с женой участвовали в программе от PÖFF, нас знакомили с киноиндустрией. Было очень мало людей, и в основном за 30. Хотя всё бесплатно, проживание в Таллине оплачено. Но что круто — девчонки из эстонской гимназии вдохновились и организовали кинофестиваль у себя в школе. Это говорит о том, что если продвигать инициативы, появятся люди, которые будут заражать других.

Владимир Гроз: Возможности есть. Нам нужен бренд — «нарвитянин». Это уникальность: ты знаешь два-три языка, ты мобилен. В руках маркетологов это был бы бриллиант. Мне Нарва нравится тем, что здесь есть всё и даже больше. Эту тему можно продвигать и для пожилых. У Нарвы преимуществ много. Проблема в том, что многие никуда не выбираются. Нужно поездить по Эстонии, свернуть с дороги Нарва-Таллин и посмотреть, как живут другие регионы. Тогда осознаешь, что Нарва — отличное место. Пожилые жалуются, что плохо чистят дороги. А вы были в Таллине зимой? Там во дворах катастрофа. А у нас — отзывчивые люди. Это можно сделать фишкой: «Приезжайте, вас здесь ждут».

Татьяна: Поддерживаю. На этой прекрасной ноте будем заканчивать. Было очень приятно поболтать.

Владимир Гроз: Взаимно! Если захочется ещё что-то обсудить — я всегда на связи. Будем показывать, что в Нарве можно делать всякое классное и привлекательное. Тогда и вопрос, как удержать молодёжь, отпадёт — они сами захотят здесь быть. Всем спасибо, лайки, подписки, комменты. Будьте активными! Всем пока.