Шведский парламент официально одобрил масштабный договор с Эстонией о долгосрочной аренде тюремных площадей. Это стратегическое решение запускает цепочку логистических и кадровых изменений в прибалтийской республике. Первые осужденные из Швеции пересекут границу Эстонии уже в конце этого лета, а региональная экономика получит мощный финансовый импульс и сотни новых рабочих мест.

Иллюстративное фото: vanglateenistus.ee

Законодатели в Стокгольме ратифицировали эстонско-шведское соглашение в среду, 3 июня. Чтобы амбициозный проект стартовал на практике, аналогичный шаг должен сделать и эстонский парламент. Голосование в Рийгикогу запланировано на 10 июня. Буквально на следующий день после этого правительство Эстонии намерено утвердить детальную бюджетную часть договора. Финальную точку поставит президент Алар Карис, который должен провозгласить закон, после чего стороны оперативно обменяются дипломатическими нотами. Как только формальности будут позади, проект перейдет в практическую фазу.

Руководитель отдела организации тюремной работы Тюремной службы Эстонии Тийна Унукс подчеркивает, что ведомство рассчитывает на максимально быстрый дипломатический обмен. По ее словам, эстонская сторона полностью готова принять первую партию шведских заключенных в Тартуской тюрьме уже в августе. Наполнение исправительного учреждения будет происходить поэтапно: в августе прибудут первые 100 человек, к декабрю их число вырастет до 200, а ровно через год, к лету следующего года, Тарту примет до 600 осужденных из Швеции.

Большое переселение внутри Эстонии

Подготовка инфраструктуры требует жестких логистических решений. Чтобы освободить корпуса и обновить помещения перед прибытием шведов, Тюремная служба начинает масштабную внутреннюю переброску. Заключенных, которые сейчас отбывают наказание в Тарту, распределят между Вируской и Таллиннской тюрьмами. На весь этот процесс, включая необходимый косметический и технический ремонт камер, ведомство отводит около двух месяцев.

Параллельно стартует агрессивная кампания по найму персонала. Для обслуживания скандинавского контингента в Тарту в течение года планируется трудоустроить более 300 новых сотрудников. Проект ориентирован как на людей, желающих кардинально сменить сферу деятельности, так и на тех, кто только начинает свой карьерный путь. Критерии отбора строгие, но прозрачные: соискатель должен иметь эстонское гражданство, свободно владеть государственным языком, иметь как минимум среднее образование, безупречное прошлое и сдать нормативы по здоровью для силовиков.

Финансовая сторона вопроса выглядит весьма привлекательно для регионального рынка труда. Стартовый оклад нового сотрудника составляет 2400 евро в месяц. По мере повышения квалификации — например, при получении права на сопровождение заключенных за пределами территории или разрешения на ношение огнестрельного оружия — ежемесячный доход может вырасти до 3000 евро. Профессиональное обучение Тюремная служба берет на себя.

Чтобы стереть языковой барьер, для надзирателей организуют интенсивные курсы английского языка, ведь именно на нем говорит абсолютное большинство шведских подопечных. Дополнительно тюрьму оснастят современным оборудованием для синхронного и базового перевода, а в сложных случаях будут привлекаться профессиональные переводчики. Кроме того, в Тарту на постоянной основе будут дежурить около 10 шведских чиновников, готовых подключиться к решению специфических вопросов.

Жесткий контроль свиданий и шведский кризис мест

Особое внимание авторы проекта уделили безопасности и социальным контактам. Эстонские власти прямо заявляют, что массового паломничества родственников осужденных в Тарту не будет. Ведомство изначально выстраивает систему так, чтобы минимизировать физические визиты из Швеции. Каждое потенциальное свидание будет утверждаться эстонской стороной индивидуально после глубокой проверки безопасности. Просто прийти с улицы и попросить о встрече не удастся.

Основной упор делается на современные технологии: заключенным предоставят возможность регулярных видеозвонков с близкими. К тому же шведская сторона изначально обязалась не отправлять в Эстонию тех осужденных, у которых в самой Швеции остались тесные и активные социальные связи. Стажировки эстонских специалистов в шведских исправительных учреждениях показали, что культура личных посещений там в принципе развита слабо, поэтому в Тарту ожидают всего от нескольких десятков до сотен визитеров в год.

Для Швеции этот экспорт заключенных — вынужденная и критически важная мера. В свое время на волне снижения преступности Стокгольм закрыл целый ряд пенитенциарных учреждений, а сейчас столкнулся с катастрофическим дефицитом площадей. Сегодня в Швеции насчитывается более 11 000 заключенных, государству уже не хватает порядка 2000 мест. И хотя сейчас активно строятся новые тюремные блоки еще на 17 000 коек, прогнозы неутешительны: через десять лет шведской системе потребуется разместить 34 000 человек. Подобный кризис ранее уже переживали Нидерланды.

Миллионы в казну и геополитическая страховка

Экономика сделки выглядит крайне выгодно для Таллина. Согласно коммерческим условиям договора, Швеция обязуется платить Эстонии фиксированные 30,6 млн евро в год за базовое содержание до 300 заключенных. Если лимит будет превышен, за каждого последующего осужденного шведы будут доплачивать по 8500 евро ежемесячно. В самый первый год, с учетом постепенного заселения тюрьмы, Стокгольм переведет Эстонии 23 млн евро, что составляет 75% от стандартного годового бюджета.

Прямые текущие расходы Эстонии на содержание 300 иностранных заключенных оцениваются примерно в 28,9 млн евро в год. Операционные затраты полностью окупятся к январю 2027 года, а разовые капитальные инвестиции в модернизацию инфраструктуры вернутся в бюджет к февралю 2028 года. Если же Тартуская тюрьма заполнится до максимальной планки в 600 человек, сроки окупаемости резко сократятся: и текущие расходы, и все единовременные инвестиции закроются уже к лету 2027 года.

Помимо чистой прибыли от аренды, государство получит солидные налоговые поступления с заработных плат новых сотрудников, а экономика Тартуского уезда ощутит приток живых денег. Но главный плюс, по мнению Тюремной службы, заключается в сохранении уникальной инфраструктуры и кадров. Сейчас в Эстонии создано более 3000 тюремных мест, из которых занято всего 1700. Шведские деньги позволяют не консервировать Тартускую тюрьму и не увольнять профессионалов.

В случае резкого изменения геополитической обстановки, будь то гибридная агрессия, резкое увеличение потока нелегальных мигрантов или рост преступности среди выходцев из третьих стран, у Эстонии останется полностью готовая, укомплектованная и профинансированная база. Более того, эстонские надзиратели получат неоценимый практический опыт работы с представителями совершенно разных культур, что повысит общую компетенцию силового блока страны.

Несмотря на очевидные экономические выгоды, проект вызывает острые споры внутри страны. Эстонская оппозиция уже пообещала расторгнуть соглашение со Швецией в случае своего прихода к власти. В Тюремной службе к этим политическим заявлениям относятся спокойно: юридические условия договора позволяют аннулировать его в течение одного года. Если это произойдет, ведомству придется заново решать, необходимы ли государству тысячи резервных мест содержания под стражей на случай кризиса, но это будет уже зоной ответственности будущего правительства и коалиции.

Шведские заключенные в Эстонии: выгодная сделка или угроза безопасности?

В данном репортаже обсуждается резонансный план по размещению 600 шведских преступников в пустующей Тартуской тюрьме, что может принести Эстонии до 30 миллионов евро в год. Пока действующее правительство подчеркивает экономическую выгоду и создание рабочих мест, бывшие министры юстиции и эксперты по безопасности выражают серьезную озабоченность рисками, связанными с организованной преступностью и международным имиджем страны. Материал представляет собой детальный разбор аргументов сторон, а также эксклюзивные кадры подготовки тюремных помещений к приему новых «гостей».

Ведущий: А теперь к нашей первой теме. Сегодня в Эстонии есть три современные тюрьмы, то есть в общей сложности около 3000 современных тюремных мест, но заключенных всего 1500. Выходит, что Тартуская тюрьма, первая из новых, на данный момент является как бы лишней. Что с ней делать? Содержать, снести? В воздухе витает решение: разместить в Тарту шведских преступников. Если содержание местных заключенных обходится государству примерно в 3500 евро в месяц, то шведское государство за содержание своих преступников здесь платит 8500, и таким образом Эстонское государство зарабатывает 30 миллионов евро в год. Вроде бы молодец. Однако этот план вызывает очень противоречивые реакции и мнения. Что же все-таки за неразбериха с этими шведами?

Ведущий: Когда с бывшим министром юстиции Урмасом Рейнсалу заходит речь о многократно обсуждаемом плане разместить в пустующей Тартуской тюрьме на 1000 мест 600 шведских преступников, резкий комментарий не заставляет себя ждать.

Урмас Рейнсалу: Если бы я был шведским министром, я бы сказал, что моя позиция — отправить из Швеции как можно больше опасных преступников.

Лийза Пакоста: Нынешний министр юстиции и цифровых технологий Лийза Пакоста спокойно перечисляет пункты, почему договор со шведами скорее хорош. Налогоплательщик выигрывает прежде всего около 12 миллионов евро в год, которые иначе пошли бы впустую на содержание здания. Во-вторых, 400 семей получат работу и хлеб. И в-третьих, наша внутренняя безопасность вырастет, потому что у нас в Эстонии будет больше людей на работе, которые являются профессионалами в области внутренней безопасности и каждый день работают в этой сфере.

Ведущий: Но Рейнсалу не видит в этой сделке ничего хорошего для Эстонии.

Урмас Рейнсалу: С точки зрения Эстонии — это глупая и незрелая мысль. Это, я думаю, наносит вред бренду или репутации нашего государства. Мы хотим быть цифровым государством, успешным государством, но вместо этого становимся местом складирования опасных преступников в Европе. Хотят сформировать такой бренд. Я думаю, это не соответствует нашим стратегическим интересам.

Ведущий: Еще один бывший министр юстиции, эксперт по безопасности Андрес Анвельт, настроен по отношению к договору заметно скептически.

Андрес Анвельт: Ну что мы можем иметь против этого? Во-первых, я не уверен, что деньги, которые мы там заработаем, настолько велики, чтобы мы смогли справиться с рисками, которые начнут у нас возникать. Я осмелюсь сказать, что криминогенный фон может сильно измениться. Потому что мы столкнемся с совершенно другим контингентом. Мы знаем, что из Швеции к нам приедут не преступники-шведы, а приедут те, кто доставляет им головную боль. И большинство из них — это организованная преступность. Это маленькие этнические группы, которых мы не знаем. Шведы сами их тоже не знают. Поэтому они и не смеют заходить в некоторые районы городов, например, в Уппсале или Мальмё, так как не знают их.

Ведущий: Со стороны Швеции всё ясно: у них на данный момент 9500 тюремных мест, но более 11 000 заключенных. Поскольку преступность там резко выросла, через 10 лет прогнозируется 34 000 заключенных. Одним словом, у них там тотальная нехватка мест, а у нас их с избытком.

Лийза Пакоста: Мы бы вообще не пускались в этот путь, если бы сначала не получили уверенность, что сможем сделать это так, чтобы внутренняя безопасность в Эстонии не ухудшилась, а улучшилась. Во-вторых, что это экономически выгодно Эстонии. И в-третьих, что это действительно даст нашим людям здесь работу и хлеб, обеспечивая при этом полную безопасность.

Андрес Анвельт: Это чиновничьи разговоры. Будь я сегодня политиком, я бы, наверное, говорил то же самое, верно? Но прежде чем продолжить спор, посмотрим, как Тартуская тюрьма подготовилась к приему шведских преступников.

Ведущий: Итак, я так понимаю, что твоя жизнь скоро довольно сильно изменится?

Сотрудник тюрьмы (Рене): Да, да. В том смысле, что к нам придут новые задержанные, и здесь, в жилом отделении, всё под рукой, есть и такое помещение для свободного времяпрепровождения, где задержанный может хранить свои продукты, готовить еду — всё такое маленькое. Мы кормим их три раза в день: завтрак, обед, ужин. Но все же у человека есть определенные другие потребности, блага, которые он хочет, и тогда он может купить это в магазине и здесь приготовить еду. И в процессе приготовления он может общаться с другими задержанными, читать газеты, болтать, играть в шахматы или нарды. Этот уголок всё равно остается. Если кто-то спонтанно захочет подтянуться на турнике, он сможет это сделать. Будь ты швед, будь ты эстонец — мужчинам нравится заниматься спортом.

Ведущий: Но здесь теперь, как я понимаю, повседневно так, что все эти двери открыты и люди свободно ходят вокруг?

Рене: Да, это правда, что когда придут заключенные из Швеции, режим останется прежним. Некоторые уступки всё же придется сделать. Наверняка возникнет вопрос: а что будет с курением? Безусловно. Мы действительно разрешим шведским задержанным, а также шведским чиновникам, которые приедут к нам в тюрьму, употреблять никотин. В эстонских тюрьмах давно нельзя курить.

Ведущий: То есть шведам можно?

Рене: Мы разрешим им употребление никотина, но не курение. Под употреблением никотина я имел в виду, что мы разрешим использование безтабачных никотиновых подушечек (снуса), но это, видимо, не главное. Есть ли еще что-то, что придется делать тотально по-другому по сравнению с тем, что происходит в Швеции?

Рене: В Эстонии, если задержанный совершает дисциплинарное нарушение, мы можем наказать его — от выговора до помещения в карцер. В случае со шведскими заключенными мы сможем применять только выговор. В карцер мы его посадить не сможем.

Ведущий: Пойдем в камеру. Посмотрим.

Рене: Итак, это обычная типичная камера в Тартуской тюрьме, все они двухместные, где находятся двое задержанных. У задержанного есть своя кровать, свой шкаф, стул, стол, подставка для телевизора. У шведских задержанных в камерах будут телевизоры. У них такая система — в камерах уже есть телевизоры. И что это еще дает нам? Радио — радио не нужно, радио у нас на стене и так есть. Здесь на данный момент у нас четыре разных канала.

Ведущий: Каким бы ни был режим или государственный строй, тюремная посуда всегда из жести — из соображений гигиены их легко мыть и ими пользоваться. Шведы едят из таких же мисок? Да, и никаких вилок, никаких ножей, только ложка. Так.

Ведущий: Мы говорили, что приедут шведы. Но вы ведь на самом деле годами работали с иностранцами постоянно?

Рене: Иностранцы, говорящие на чужих языках, у нас есть постоянно. Вплоть до того, что у нас есть четыре военных преступника. Так что справляться в языковом плане для нас не ново. Наши люди очень находчивые и справляются в любой ситуации.

Ведущий: В Эстонии сейчас так мало задержанных, что Тартуская тюрьма пустеет. Шведское государство было бы готово платить миллионы, чтобы привезти своих заключенных в Тарту. Но почему этот план не нравится бывшим министрам?

Урмас Рейнсалу: Это таит в себе объективный риск для безопасности, потому что Швеция фактически задекларировала, что собирается прислать сюда насильников, убийц, особо опасных преступников, которые в большинстве своем не интегрированы в шведское общество. Это люди, приехавшие из Аравии или откуда-то еще, от которых шведское общество желает избавиться, по крайней мере, на время тюремного срока.

Лийза Пакоста: Они не опаснее среднего. Швеция не отправляет в Эстонию заключенных, которые, например, осуждены за террористические преступления, которые радикализированы, которые опасны для себя или других, у которых есть психиатрические проблемы. Таких Швеция не присылает. Это не та целевая группа, которая приедет в Эстонию.

Ведущий: Как их все-таки успокоить, сказать, что эта преступность не выйдет за эти стены куда-либо?

Лийза Пакоста: Во-первых, эти шведские заключенные не освобождаются в Эстонии, они не переходят в тюрьму открытого типа. Они не контактируют с нашими заключенными. Но еще важнее то, что прежде чем иностранный заключенный будет отправлен в Эстонию, эстонский суд должен признать это решение — мол, да, мы согласны с тем, что он приедет сюда. И наши учреждения внутренней безопасности проводят свою проверку биографии этих заключенных. Недостаточно того, что Швеция скажет "мы присылаем" — наши офицеры полиции проверят биографию. Доверяйте работе внутренней безопасности тюрьмы.

Ведущий: Бывший министр юстиции Андрес Анвельт, который остро комментировал темы и на шведском телевидении, добавляет еще один аспект — посетителей задержанных.

Андрес Анвельт: Этим людям разрешено встречаться, им разрешено передавать посылки, краткосрочные и долгосрочные свидания. Это означает, что если у нас 600 заключенных, то в год мы увидим как минимум пару тысяч посещений. Есть опасность, что вокруг Тартуской тюрьмы точно так же возникнет определенный контингент. Люди начнут туда ходить.

Лийза Пакоста: Криминогенное сообщество на улицах города Тарту точно не увеличится. Для этого предприняты действительно все шаги в сотрудничестве с полицией и Кайтсеполиэй (Полицией безопасности). У нас есть проверка биографии для всех посетителей.

Андрес Анвельт: Если мы говорим о проверке биографии, то у меня вопрос: если она в Швеции такая сильная, почему у них тогда такая проблема, что они сейчас в авангарде Европы по уровню насильственной преступности? Это значит, что они не могут контролировать ситуацию в своей стране. Теперь они делят это с нами, и мы берем себе за несколько десятков миллионов дополнительную работу. Дополнительную работу и дополнительные проблемы.

Рене: Что касается шведских заключенных, то к нам не присылают тех, у кого есть близкие члены семьи в Швеции. Думать сейчас, что если мы разместим шведского заключенного в Эстонии, то сюда начнут массово приезжать гости из Албании, Марокко, Италии, Бельгии, Норвегии — не начнут. Кроме того, нам показывают уже используемые гаджеты, с помощью которых лицо, отбывающее наказание, может общаться с далекими родственниками. Вот так выглядит планшет, предназначенный для использования заключенными в тюрьмах.

Ведущий: Если у него возникает желание пообщаться с близкими, то ему дают этот планшет или как с этим обстоит дело?

Рене: Сначала задержанный должен подать своему контактному лицу ходатайство о том, что он желает провести видеовстречу с близким человеком, и они вместе назначают конкретное время. Это именно конкретный час, конкретное время и конкретное количество минут, которые он может использовать для общения. Да, именно так.

Ведущий: Далее Анвельт указывает на еще один болезненный момент.

Андрес Анвельт: Эстонская преступность, в отличие от того, что было 10 лет назад, когда мы были в эйфории от быстрого падения преступности, снова на пути роста. Растет число насильственных преступлений, имущественных преступлений. То есть эта тюрьма нам самим понадобится на 100%. Если мы, конечно, не совершим такой косметический трюк, который сейчас делает наша юстиция — что мы начнем своих преступников автоматически выпускать на полпути. И если мы хотим продолжать ту же политику, что была годы назад, благодаря которой преступность падала — когда мы изолировали преступников друг от друга. Если мы сейчас отдадим одну тюрьму, и в какой-то момент наша собственная преступность начнет расти — мы что, снова начнем их всех вместе сажать?

Ведущий: На самом деле чиновники министерства указывали, что эта большая сделка и нужна для того, чтобы за счет денег за шведских заключенных поддерживать Тартускую тюрьму в рабочем состоянии. На случай, если наша преступность снова начнет расти.

Урмас Рейнсалу: Совершенно иррелевантные аргументы. Если мы подумаем здравым смыслом: у нас сегодня не хватает полицейских, не хватает людей в Силах обороны. И на самом деле, этих не имеющих судебных наказаний, здоровых, спортивных, физически развитых граждан Эстонии, которые могли бы быть в военной сфере или сфере безопасности — в них у нас серьезный дефицит. А мы вместо этого привязываем сотни людей к охране этих насильников и убийц. Объем государственного управления нужно сокращать, а не увеличивать. Если вообразить, что мы могли бы привезти из Африки миллион заключенных и сказать, что это и есть эстонская "Nokia" — пусть миллион зэков сидит здесь, а мы, все эстонцы, будем заниматься только охраной этих убийц и насильников... По этой теории можно сказать, что это экономически эффективно. Но это же абсурд! Любой здравомыслящий человек понимает: это непродуманный проект, за которым стоит просто нехватка жизненного опыта у людей, принимающих решения.

Рене: А я воспринимаю это как новый вызов. И это говорили многие нынешние сотрудники Тартуской тюрьмы — что это что-то новое и интересное для них. Никакого страха перед "смутными временами". Сложные ситуации, сложные времена были тогда, когда мы вообще говорили о закрытии Тартуской тюрьмы — вот тогда была неопределенность. Сегодня мы видим, куда движется тюремная система. У нас есть возможность предложить аренду и тем самым обеспечить людям рабочие места. Скорее я скажу, что у людей есть знание: это новая возможность.

Ведущий: Вполне может случиться так, что этот крупный договор, который принесет в Тарту шведских заключенных и миллионы евро, не состоится. Потому что шведский парламент должен для этого внести изменения в конституцию. Запросто может возникнуть полемика о том, подобает ли северному государству отправлять своих людей в чужие застенки. В то же время уровень преступности у них там всё выше, а тюремных мест критически мало. Посмотрим.