Алекс Роулингс (Alex Rawlings) был настоящей мечтой преподавателя иностранных языков. Он полюбил учить языки в восемь лет и сумел освоить сначала греческий, а потом немецкий и голландский.
Сейчас он учится на старших курсах в Оксфорде и считается одним из главных полиглотов среди британских студентов. Он говорит на 11 языках. В чем же его секрет?
«Я помню, что ребенком я не понимал людей на пляже в Греции, - говорит Алекс. – Тогда я подумал, что хорошо было бы уметь со всеми говорить на их языках. Эта мысль меня никогда не покидала».
Подобный энтузиазм сейчас редок: доклад, опубликованный в этом году Британской академией, показывает растущий дефицит языковых навыков. Дети все чаще ограничиваются только обязательным языковым курсом, а среди тех из них, кто решает все-таки сдавать французский для аттестата, лишь 9% переходят на продвинутый уровень.
«У нас не получается вдохновлять людей, - говорит Алекс. – У меня были разные учителя – и хорошие, и плохие. Лучшими были те, кто просто старался вселить в учеников уверенность, чтобы те начинали говорить. Остальное лично я делал уже вне класса: смотрел кино, учил новые слова, читал».
С тех пор, когда единственным способом выучить язык считались основанные на зубрежке грамматико-переводные методы, языковая педагогика прошла долгий путь. Сейчас в британских школах распространился метод коммуникативных заданий, делающий упор на общении и практическом использовании языка.
Кристель Бернар (Christelle Bernard), преподающей французский и испанский в Школе святой Джеммы в Белфасте, считает, что этот метод позволяет минимально использовать учебники. «Немного грамматики, конечно, нужно, но я стараюсь больше опираться на изучение тем и сводить грамматику к минимуму», - объясняет она.
Она использует на уроках широкий спектр идей – от применения компьютеров до аудио-визуального и кинестетического обучения. «Например, если мы изучаем домашних животных, я приношу на урок мягкие игрушки», - говорит она.
Рекомендуется к просмотру:
Дворянские дети ещё в начале XIX века начинали говорить на французском раньше, чем на родном. А повзрослев, зачастую владели русским языком хуже, чем речью Мольера и Вольтера. Наши аристократы по-французски не только говорили, но и думали.
Человеческий язык до сих пор не имеет четкого определения. Никто точно не знает, когда и как он появился. Есть предположение, что говорить наши предки начали тогда, когда руки – основной коммуникативный инструмент в мире приматов – оказались заняты. 