Говорить на эстонском — ещё не значит учиться на эстонском

Переход на эстонский язык обучения — одна из самых важных перемен в эстонском образовании. Никто уже не сомневается, что он нужен. Вопрос в другом: готовы ли взрослые приложить достаточно усилий, чтобы переход действительно состоялся. От учеников, для которых эстонский язык является вторым, требуют всё более высокого уровня владения языком. Но создаём ли мы для этого нужные условия?

Иллюстрация: apollo.ee

Учитель эстонского как второго языка и координатор LAK-обучения Янно Якобсон говорит, что разговоры с коллегами из разных школ приводят его к одному выводу. Проблема часто не в том, что учителям не хватает умений. Она в том, как эти умения применяются на уроках каждый день. Ученик не выбирает ни родителей, ни домашний язык, ни социально-экономические условия своей семьи. А вот учителя выбирают, как поддерживать ребёнка и какие возможности для учёбы ему предложить.

Представим ученика, который весь учебный день проводит на эстонском. Учитель говорит по-эстонски, учебники и рабочие тетради тоже на эстонском, задания выполняются письменно. К вечеру сам ученик произнёс на этом языке лишь несколько фраз. Насколько такой день помогает его языковому развитию?

Чтобы освоить язык, ученик должен говорить сам: задавать вопросы, описывать, объяснять, доказывать и ошибаться. Предметное обучение на эстонском предполагает, что учитель ставит не только предметные цели, но и языковые, и создаёт условия для их достижения. Методические знания у многих педагогов есть. Однако когда дело доходит до сложных понятий, проще перейти на русский. Так ученики быстрее понимают материал, и урок движется дальше.

А что происходит, если тему объяснили на родном языке ученика, а проверочная работа написана по-эстонски? Может ли ребёнок рассчитывать на хороший результат, если ему не давали ни учить, ни использовать эстонскую лексику по этой теме? Возможно, он поймёт суть, но споткнётся на формулировках заданий и на собственных ответах. Тогда слабая оценка покажет не столько знания, сколько расхождение между языком преподавания и языком оценивания.

Что мы проверяем: знания или язык?

Недавние проверочные работы в четвёртом классе выявили противоречие. Тест по эстонскому как второму языку рассчитан на ожидаемый языковой уровень учеников. Тест по природоведению (loodusõpetus) тех же детей содержал заметно более сложную лексику, длинные тексты и многоступенчатые задания. Получается, что одни и те же дети столкнулись с разными требованиями к языку.

Ведомство по образованию и делам молодёжи (Harno) в комментарии объяснило сложность тестов тем, что задания соответствуют учебной программе и используют её терминологию. Если же уровень эстонского у учеников недостаточен, ведомство советует выбрать тест на русском языке.

По мнению автора, в этом ответе не учтено важное обстоятельство. Те, кто писал тест по природоведению, три года учились этому предмету на эстонском. На русском языке соответствующих терминов у них может не быть вовсе. Якобсон признаётся, что такой ответ разочаровывает учителей. Неужели решением трудностей перехода должен стать совет сменить язык теста?

Справедливая оценка, по его словам, означает возможность показать настоящие знания и умения. Поэтому рядом с рекомендацией перейти на русский нужно искать способы сделать эстонскую проверку понятной ученикам с точки зрения языка. Конечно, ученик должен освоить и эстонский предметный язык, то есть термины, на которых строится школьная программа. Но осваивать его нужно постепенно.

Ученик не отвечает за выборы взрослых

Поддержка для перехода на эстонский уже существует. При учебных заведениях работают методические центры LAK-обучения. Институт эстонского языка помимо прочего предлагает программу «Keelesamm». В Таллинне помогают Таллиннский дом учителей (Tallinna Õpetajate Maja) и его методический и компетентностный центр MEKK. Учителя могут ходить на курсы, получать консультации, изучать учебные материалы и перенимать опыт коллег.

Важную роль играет и руководство школы. Нужно общее понимание того, что значит обучение на эстонском и каких принципов придерживаться. Если часть учителей последовательно создаёт эстонскоязычную среду, а на других уроках постоянно переходят на русский, этого недостаточно.

Государство тоже не может ограничиться установлением требований. Автор считает, что нужен содержательный контроль, который показывает, действительно ли обучение на эстонском работает. Такой контроль должен показывать, работает ли обучение на эстонском на деле.

В дискуссиях о школе на эстонском часто говорят о слабой мотивации учеников, домашней языковой среде и отношении родителей. Эти факторы действительно влияют на учёбу, но они не могут служить оправданием предвзятого отношения к способностям ребёнка. Ученикам, для которых эстонский является вторым языком, не нужны заниженные ожидания. Им нужны качественное обучение, постоянная языковая поддержка и учителя, которые верят в их возможности.

Переход на эстонский язык обучения — это не просто смена языка преподавания. Цель в том, чтобы дать ученикам достаточное владение эстонским, чтобы они могли продолжить учёбу, получить желаемую специальность и в дальнейшем конкурировать с другими на равных.

Для этого должны стараться все стороны. Ученик обязан учиться. Учитель отвечает за то, чтобы учить осознанно. Руководство школы отвечает за общие принципы. Государство отвечает за реалистичные ожидания и содержательный контроль.

Якобсон — учитель эстонского языка как второго и координатор LAK-обучения. Он занимается переходом на эстонский язык обучения и методической поддержкой учителей.