Игорь Калакаускас: война с мертвыми

8 мая 2007 года премьер-министр А.Ансип, министр обороны (в ближайшей перспективе – образования) Я.Аавиксоо и министр по делам народонаселения У.Пало сочли необходимым возложить венки на Маарьямяги, в Клоога и на Воинском кладбище. Речей в тот день перед Бронзовым солдатом никто не произносил, но дань памяти все-таки была отдана. Выходит, что глава правительства и два министра почтили память оккупантов? Или это была вынужденная и единовременная мера, чтобы успокоить взволнованную общественность?

Возможно, инициаторы установки таблички хотели забыть факт посещения Воинского кладбища высшим руководством страны как страшный сон? Помнится, спустя год, представители кабинета, отвечая на вопрос, почему их не было у Бронзового солдата, ответили, что-то типа того, что «63-я годовщина – не круглая дата». То есть, никто не взял на себя смелость высказаться более однозначно (например, «а что нам делать возле памятника оккупантам?»).

Похоже, новое правительство, еще не успев получить министерские портфели, уже получило очередную головную боль – аккурат к четырехлетней годовщине апрельских событий. В чьей-то не слишком умной голове родилась идея обозначить, наконец, объекты на Таллиннском Воинском кладбище.

Ничего удивительного в том, что решить сходу задачу наименования «Бронзового солдата» оказалось невозможным. Поэтому и родилось это: «монумент воинам Советской армии, оккупировавшим 22 сентября 1944 года Таллинн».

Если отбросить в сторону наше отношение к событиям 1939-44 гг., то возникает парадоксальная ситуация. С одной стороны, есть памятник солдатам (напомню о формальной стороне: скульптура еще с советских времен во всех документах именуется, как «надгробие»), с другой – солдаты эти выполняли миссию, отношение к которой у обретшего независимость народа, скорее, негативное.

Ни что не указывает на то, что в ближайшее время эстонская и русская община (извините, я по старинке обозначил русскоговорящее меньшинство «русскими») смогут договориться о трактовке трагических событий 1944 года. То, что для одних было однозначно освобождением от германской оккупации, для других было сменой одного насильственно навязанного режима другим насильственно навязанным режимом. Но здесь мне не вполне понятна позиция руководителей государства.

Как известно, представитель Минобороны Эстонии Хеллар Лилль не так давно заявил, что новое название является наиболее подходящим – с точки зрения эстонской историографии: «Оно отражает исторически факт того, что с 1940 по 1991 год Эстония была оккупирована». Ни для кого не является секретом, что далеко не только эстонские историографы придерживаются такого мнения. И никого особо не смущает, что официальные эстонские руководители открыли границу советским танкам в состоянии глубокого реверанса, предварительно обо всем полюбовно договорившись с будущими оккупантами.

Я совершенно согласен, что советская власть поступила с Эстонией подло, фактически обманув ожидания, пусть не большинства, но многих эстоноземельцев на мир и справедливость. Но меня коробит от того, что накануне очередной годовщины победы стран антигитлеровской коалиции общество начинают будоражить всякими формальными уточнениями. Лет десять назад я написал в одной статье, что самым правильным было бы собрать вместе немногих оставшихся в живых солдат, воевавших по разные стороны и сказать им слова благодарности: ведь большинство из них не имели возможности выбирать. Они ежедневно рисковали своей жизнью за счастье своего народа – в войне, которую развязали политики, одержимые идеей мирового господства. Они – обычные солдаты, верившие и надеявшиеся. Как верили и надеялись в сентябре 1944 года жители Таллинна – никогда не поверю, что они вышли на улицы столицы Эстонии встречать красноармейцев исключительно по указке НКВД.

Понимаю, как это сложно – признать свою ошибку, свою трусость и малодушие. Как тяжело разделить ответственность за поступки своих предков. Руководство Германии нашло в себе силы это сделать: 7 декабря 1970 года канцлер Федеративной Республики Германии Вилли Брандт преклонил колени перед монументом жертвам нацизма в Варшавском гетто. Сам канцлер, который не был лично причастен за совершенные во времена нацистской Германии преступления, просил прощения от имени миллионов своих соотечественников. Казалось бы, всего лишь один, но насколько значимый поступок! Рано или поздно просить прощения придется и нынешним руководителям России и Эстонии.

Вообще, изрядно надоели эти бесконечные попытки раскрасить исторические события исключительно в белые и черные цвета. Может, проще было написать на указателе: «памятник воинам, погибшим на территории Эстонии во время Второй мировой войны»? Хотя бы из уважения к похороненным здесь людям…

Игорь Калакаускас, учитель Таллиннской тынисмяэской реальной школы