Позиция Министерства иностранных дел Российской Федерации: Тартуский договор утратил силу

Тартуский договор, подписанный между Эстонией и советской Россией ровно 100 лет назад, 2 февраля 1920 года, дал начало череде международно-правовых признаний первого в мире социалистического государства. При этом большевики были вынуждены уступить прибалтийской республике земли, населенные преимущественно русскими. О том, почему советская власть не была принята эстонцами, о причинах территориальных уступок и о последствиях Тартуского мира аналитическому порталу RuBaltic.Ru рассказал президент Российской ассоциации прибалтийских исследований (РАПИ), доктор экономических наук, профессор СПбГУ Николай МЕЖЕВИЧ.

— Г-н Межевич, Тартуский мирный договор 1920 года положил конец конфликту между Эстонией и РСФСР. Почему большевикам не удалось тогда установить советскую власть в Эстонии?

— Во-первых, советская власть в варианте 1917 года и первой половины 1920-х годов представляла собой власть беднейших крестьян и не самых квалифицированных рабочих. В Эстонии же, как сказали бы Владимир Ленин и Лев Троцкий, было «мелкобуржуазное болото». Сельское хозяйство там основывалось на ряде специфических производств. Например, спирта. Эстляндская и Лифляндская губернии, можно сказать, активно снабжали спиртом половину России.

Кроме того, со времен Александра III и Николая II было сильно участие эстонцев в международной торговле.

Таким образом, в Эстонии отсутствовали гигантская беднейшая масса крестьянства и обиженный промышленный пролетариат, которого было в достатке в Петрограде, Москве, Харькове и так далее.

Во-вторых, даже левые социалистические идеи на территории Эстляндской и Лифляндской губерний всегда были национально окрашены.

И когда сформировалось первое эстонское правительство, к власти пришло много левых: социал-демократов (в нашем понимании меньшевиков), эстонских эсеров и так далее. Они предлагали достаточно интересные и разумные инициативы. Например, раздел земель, принадлежащих церкви, государству и остзейскому рыцарству (немецкому и шведскому). Эти меры позволяли каждому эстонскому крестьянину получить свой кусок земли. Это было очень важно, так как сто лет назад сказать «эстонец» означало сказать «крестьянин» и наоборот.

Поэтому большевики с их идеями коллективного хозяйствования оказались не у дел как на территории Эстляндской и Лифляндской губерний, так и на землях будущей Латвии.

Когда советская власть пришла в 1940 году в Эстонию, она уже была иной. К примеру, в Эстонии никогда не было той жуткой, кровавой и страшной коллективизации, которая была в России. Формула «Не пойдешь в колхоз — спалим хату» применялась для России, Украины, Кубани, Поволжья и так далее.

В Прибалтике же Иосиф Сталин вел себя иначе: он понимал, что нужно учитывать частнособственнические инстинкты.

Но в 1918 году большевики в этом вопросе «прохлопали ушами», не поняв сути. Правда, и специалистов не было: все надежды были на мировую революцию, а в Прибалтике она не произошла, и шансов на это было ровно ноль.

В-третьих, установлению советской власти в Прибалтике препятствовала Антанта. Эстонскую и латвийскую армии на отдельных этапах поддерживал флот Соединенного Королевства.

Кроме того, напомню, что по итогам Брестского мира вся Прибалтика и часть России были оккупированы Германией.

В этой уникальной заварухе, в условиях противоборства двух мощных сил — Петрограда и Берлина — образовался своеобразный вакуум: противники просто нейтрализовали друг друга.

В итоге при достаточно небольшой британской поддержке Таллин, Рига и Каунас получили желанную независимость.

— Но если среди эстонцев не было поддержки большевистских идей, то из кого формировались красные эстонские стрелки?

— Красных эстонских стрелков было на порядок меньше, чем латышских. Революционные идеи, конечно же, были. Подчеркну, что в 1924 году произошло восстание коммунистов («Перводекабрьское восстание» — прим. RuBaltic.Ru), которое хоть и было в значительной степени инспирировано Москвой, но опиралось на местные силы.

Левые и коммунисты имели определенные возможности в Эстонии до 1924 года, но этот потенциал никогда не был доминирующим.

— Почему большевики имели в тот период большую социальную поддержку на территории современной Латвии?

— Ответ достаточно очевиден. В Российской империи было не так много промышленных центров. Промышленным центром «номер один» был Санкт-Петербург. На втором месте находилась Москва. А на третьей позиции — Рига, Варшава, Одесса и Харьков. Поэтому в Риге присутствовал гигантский промышленный пролетариат, причем латышский. И он поддержал коммунистические идеи.

А в Ревеле, нынешнем Таллине, промышленного пролетариата было очень мало. Если же говорить о Вильно и Ковно, то его не было там вообще. Литва была наглухо аграрным государством, каким является и сегодня, если не считать объекты, построенные Советским Союзом.

— Вы упоминали о поддержке Эстонии в годы войны со стороны Антанты. Рассматривал ли этот военный блок Эстонию в качестве форпоста против советской России?

— Не просто рассматривал, а все делал, чтобы она стала таким форпостом. Неслучайно два захваченных Антантой у советской России эсминца были переданы Эстонии и служили там вплоть до середины 1930-х годов, а после были проданы Перу.

— Почему советская Россия пошла на столь серьезные территориальные уступки в пользу Эстонии, тем более что были переданы земли, населенные в том числе и русскими?

— Я бы сказал конкретнее: эти территории были населены русскими. Ивангород называется так, потому что был основан Иваном III. То же самое можно сказать и о печорских землях, которые еще в IX веке принадлежали Пскову.

Почему на это пошел Владимир Ленин, более того, с гордостью написал, что они пошли на эти территориальные уступки? Это связано с ситуацией полного окружения. 1920 год — тяжелейшее время для советской власти, страна была в кольце. И его прорыв состоялся такой ценой.

Подписи под Тартуским мирным договором 1920 года. Фото: Национальный архив Эстонии

На фоне мировой революции, которая, по мнению Ленина и его товарищей, должна была вскоре настать, жертва какого-то Ивангорода, тем более временная, не должна была стать большой проблемой.

Но, к сожалению, история распорядилась так, что последствия этого решения приходится ощущать до сих пор, спустя сто лет.

— Верно ли я понимаю, что стороны, подписавшие этот договор, предполагали, что он не будет продолжительным?

— В военном комиссариате иностранных дел мнения были различными, но все сходились на том, что необходимы мирная передышка и «окно», через которое будет осуществляться торговля с Западом. Необходимо было поставлять в советскую Россию хлеб, станки, паровозы и экспортировать золото, драгоценности и антиквариат на Запад. Чем могли, тем и торговали.

— Вы недаром отметили, что последствия Тартуского мира сказываются на отношениях Эстонии и России и сегодня. Известно, что со стороны эстонских националистов по сей день звучат требования вернуться к границам, которые были установлены в 1920 году. Насколько эти заявления юридически оправданны?

— У стран две различные концепции. Министерство иностранных дел Российской Федерации, а до этого Советского Союза исходит из того, что в 1940 году Эстонская Республика вошла в состав СССР и стала Эстонской ССР, а в 1991 году она вышла из состава Советского союза и стала Эстонской Республикой.

Таким образом, мы признаем Эстонию с 1920 по 1940 год, а также Эстонию с 1991 года по текущий момент, но рассматриваем их в качестве разных республик.

Поэтому правопреемственность между ними Россией не признается. Соответственно Тартуский договор 1920 года утрачивает свою силу. Такова позиция Министерства иностранных дел Российской Федерации.

Источник

Премьер-министр Юри Ратас на своей странице в Facebook поздравил эстоноземельцев со 100-летием заключения Тартуского мирного договора. "Уважаемые жители Эстонии, поздравляю вас со 100-летием Тартуского мира! Давайте дорожить нашим государством сегодня и каждый день!" — значится в посте.