Нарва XIX века: от производств на водопадах до «Кренгольма»

Рассказом о том, как в Нарве XIX века формировался новый промышленный центр региона, автор портала Tribuna.ee Дмитрий Цехановский продолжает серию публикаций об этом населённом пункте из цикла "Города Эстонии".

К концу XVIII века Нарва постепенно восстановилась, но утратила значение крепости на границе. XIX же век открыл для неё совершенно новую эпоху — промышленного роста, культурных перемен и активного строительства. Он превратил Нарву из тихого провинциального городка в быстро развивающийся индустриальный центр. Её население за сто лет вырастет в несколько раз. Сначала небольшие промышленные предприятия, а затем — созданная в конце 1850-х годов Кренгольмская мануфактура, сделают город «фабричным» форпостом Прибалтики. Прошедшая же через город в 1870 году железная дорога из Петербурга в Ревель увеличит его потенциал и закрепит связь с другими регионами России и её экономической системой.

В начале XIX века в Нарве по разным данным проживало всего от четырёх до шести тысяч человек. Немецкие горожане и купцы оставались ведущим сословием. Рядом с ними жили эстонские и русские крестьяне, постепенно перебиравшиеся в город из округи, русские купцы и ремесленники, а также чиновники и военные, переселившиеся по приказу центральных властей из столицы России и других регионов.

Гравюра водопадов Кренгольма (XVIII век) с улучшением от ИИ. В настоящее время хранится в городском музее.

Водопады и пороги реки Наровы и ранее привлекали тех, кто хотел получать энергию воды для получения дохода. Ещё в XVII веке здесь появились первые небольшие производства. Первично это были мастерские, обрабатывавшие кожу, мукомольни и лесопилки, которые работали со сплавляемым по реке лесом.

Ситуация резко изменилась в начале XХI столетия. Благодаря появлению более мощных машин по всей Европе начался настоящий промышленный бум, который добрался и до России вообще, и до Нарвы в частности. Одно за другим на берегу реки стали возникать различные производства.

Уже в первой половине XIX века определились отрасли, которые станут главными при дальнейшем экономическом развитии города далее. Это переработка леса (в том числе экспорт древесины, как в столичный Петербург, так и за границу), льняные и шерстяные производства, использовавшие энергию водопадов, ставшие первыми шагами города в текстильной индустрии, и традиционные ремесленные отрасли — кожевенное дело, изготовление кирпичей и других строительных материалов, а также пивоварение.

В 1820-х годах в районе водопадов были основаны сразу три суконные фабрики. Первой на правом берегу реки появилась фабрика Павла Монна, в 1822 году на Георгиевском острове своё дело начали братья Карл и Георг Шварц, а в 1825 году на левом берегу начал производство и Йозеф Нюссер. Однако к началу 1830-х жизнеспособной осталась только фабрика Монна.

В истории Нарвы XIX века есть два человека, благодаря которым она столь быстро преобразилась: это Александр фон Штиглиц и Людвиг Кноп. Первый в 1845 году выкупил у бывших хозяев разорившуюся суконную мануфактуру на ивангородском берегу и смог доказать её экономическую состоятельность. Во многом благодаря его сотрудничеству со вторым появится и нарвский промышленный гигант — мануфактура на острове Кренгольм, впоследствии ставшая крупнейшей текстильной фабрикой Северной Европы.

Барон А. Л. Штиглиц на портрете И. Тюрина (1872). Изображение: Wikimedia Commons

В дальнейшем их отношения можно описать как деловое сотрудничество. Штиглиц выступал заказчиком капитальных вложений и лоббировал их во власти. Кноп же являлся техническим посредником и поставщиком оборудования. Именно благодаря Штиглицу и другим «текстильным капиталистам» он получил возможность закрепиться в России.

«Покровительство со стороны русских банкиров, прежде всего барона Штиглица, позволило Кнопу не только стать посредником между английскими машиностроителями и российскими фабрикантами, но и фактически создать в России рынок для английских текстильных машин». (Историк промышленности И. Ф. Гиндин).

Александр Штиглиц был финансистом и петербургским банкиром высокого полёта. В столице его знали как первого управляющего Государственного банка и советника императорского двора. Для Нарвы же он стал человеком, сумевшим разглядеть потенциал местоположения города. Река, водопады на ней, удобные для строительства фабрик острова, а также близость к Петербургу и портам Балтики делали город удобной точкой для промышленного центра.

Ещё в 1845 году Штиглиц предложил правительству построить железную дорогу из Петербурга через Ораниенбаум в Нарву, понимая, что без связи со столицей его фабрика в Ивангороде не сможет работать в полную силу. Его связи во власти помогли даже начать строительство, но работы были прерваны событиями Крымской войны (1853–1856), которые притормозили и развитие Нарвы.

Неприятель в виде англо-французского флота и возможного десанта ожидался в Нарве и на побережье ещё в 1854 году. В городе было объявлено военное положение, его гарнизон был увеличен, а крепости Нарвы и Ивангорода усилены дополнительной артиллерией. Учения по защите города проводились регулярно, однако дальше устья Наровы флот не прошёл.

Случилось это во многом благодаря возведению укреплений в Гунгербурге (ныне — Нарва-Йыэсуу) и расположенном на другой стороне реки у её устья Магербурге. В них разместились две батареи с чугунными пушками, которые пристреливались по мишени, установленной на рейде Нарвской бухты. Кроме того, в 1855 году в устье реки Россони была перебазирована канонерская флотилия.

«Между Гунгербургом и Нарвой была устроена сигнальная линия — на определённом расстоянии друг от друга были врыты длинные шесты, у которых стояли сторожа и в случае надобности поднимали условленные сигнальные знаки. В ночное время для подачи сигналов служили котлы, в которых зажигалась смола. В 1855 году она была дополнена электрическим телеграфом». (Из книги А. С. Петрова «История Нарвы». 1901).

К концу 1854 года военное положение в Нарве было отменено, но весной следующего года вражеский флот вновь был замечен вблизи побережья. Поэтому к концу мая в городе была сосредоточена довольно сильная группировка войск.

Отчёт о количестве войск в Нарве к лету 1855 года. Источник: книга А. С. Петрова «История Нарвы» (1901)

И всё-таки военные действия Крымской войны в Нарве и её округе ограничились корабельным обстрелом Гунгербурга. 6 июня 1855 года около двух часов ночи на побережье была объявлена тревога из-за замеченного в море противника. Через полтора часа английско-французская эскадра остановилась в Нарвской губе примерно в трёх верстах к северо-западу от маяка.

Около четырёх часов утра английские канонерские лодки открыли огонь по левому флангу русской батареи. Ядра полетели в сторону берега, ложась у деревни Кутеркюль и устья Россони, где размещалась русская флотилия.

Русские артиллеристы «отмалчивались», выжидая приближения англичан к берегу. Когда же их малокалиберные (12-24-фунтовые) пушки стали добивать до врага, то с магдебурской стороны начался ответный обстрел. Противник, получив повреждения своих кораблей, был вынужден отступить.

В 10 утра вся англо-французская эскадра подошла ближе к берегу и начала семичасовой обстрел Гунгербурга. Историки утверждают, что с кораблей за это время было выпущено несколько тысяч снарядов. Русские батареи послали в ответ 293 ядра, нанеся определённый ущерб канонерским лодкам врага.

С русской стороны потери были незначительными. Был контужен генерал Даллер и погибли два артиллериста — 27-летний Михаил Хурсов и 22-летний Алексей Максимов. Первому ядро оторвало обе ноги, а второму — раздробило голову. 8 июня они были похоронены на гунгербургском кладбище.

Отчёт о последствиях обстрела Гунгербурга 6 июня 1855 года. Источник: книга А. С. Петрова «История Нарвы» (1901)

По утверждениям историков, руководители нарвской власти наблюдали за боем через подзорные трубы с высоких зданий своего города. Часть жителей в панике пыталась покинуть Нарву, но кое-кто, наоборот, даже подобрался ближе побережью Балтики, дабы наблюдать события воочию.

Ближе к вечеру 6 июня вражеская эскадра снялась с якоря, чтобы уйти в сторону Ревеля. Больше ни английские, ни французские корабли в Нарвскую бухту в годы Крымской войны с военными целями не заходили. Единственным исключением стало 3 октября, когда на рейде Гунгербурга появилось два английских военных судна, но они лишь остановились там на ночь, а затем отплыли в открытое море.

Интересно, что продолжить железнодорожный проект Штиглица помогла всё та же Крымская война. Она доказала военное значение железных дорог, став важным уроком для царского правительства России. Имперские власти поняли, что сообщение внутри страны было недостаточным. Массовое перемещение военных грузов зависело от передвижения по рекам и дорогам. Побережье же Балтийского моря из-за недостатка подъездных путей было непросто оборонять.

В послевоенные годы именно военная необходимость станет важным аргументом в пользу создания железнодорожного сообщения Эстляндской губернии с Петербургом. В 1870 году дорога будет построена уже не только на средства Штиглица, а через специально созданную при поддержке государства акционерную компанию.

Открытая Штиглицем мануфактура на ивангородской стороне реки подтвердила возможность создания крупного производства у водопадов на реке Нарва. Реализацией же подобного на левом (нарвском) берегу и острове Кренгольм занялся Людвиг Кноп. Из бременского торговца, прекрасно знавшего европейскую текстильную промышленность, благодаря успешному нарвскому проекту он превратится в одного из самых влиятельных предпринимателей Российской империи.

В 1856 году у наследников купца Сутгофа компанией купцов был выкуплен остров Кренгольм, разделяющий нарвские водопады на две половины. Именно здесь на следующий год началось строительство детища Кнопа — Кренгольмской мануфактуры.

Дом директора фабрики, а также памятник основателю Кренгольма Льву Герасимовичу Кнопу. Фото из книги «Кренгольм-50» Групповое фото учредителей мануфактуры. Из книги «Кренгольм-50»

Начавшая дело компания с общим капиталом в 60 тысяч рублей называлась «Товарищество Кренгольмской мануфактуры». Инициатива принадлежала нарвскому купцу первой гильдии Иогану Людвигу Кнопу, на имя которого и был куплен остров. Учредителями «Товарищества Кренгольмской мануфактуры» выступили Людвиг (Лев) Герасимович Кноп, Козьма Терентьевич Солдатенков, Алексей Иванович Хлудов, Ричард Васильевич Барлов и Эрнст Фёдорович Кольбе.

Они образовали уставной капитал в два миллиона рублей, разделённый на 400 паёв по 5 тысяч каждый. Имперские власти со своей стороны оказали содействие, освободив товарищество на 10 лет от сборов за торговое свидетельство по первой гильдии.

Закладка первого здания будущей мануфактуры на острове Кренгольм состоялась 30 апреля 1857 года. Строительство её корпусов на острове велось по проектам архитектора Романа Генрихсена. Оборудование поставлялось из Англии и Голландии, а инженеры и специалисты были приглашены также из Германии.

Так деловая энергия Кнопа, его знания, опыт и умение организовывать производство сделали из Нарвы «русский Манчестер». «Кренгольм» же стал более чем на полтора века градообразующим предприятием города.

Прядильный цех «Кренгольмской мануфактуры» в XIX веке. Фото из книги «Кренгольм»

Вид на Кренгольмскую мануфактуру со стороны реки. Источник: stena.ee

Александр Штиглиц и Людвиг Кноп навсегда останутся в истории Ивангорода и Нарвы, как те, кто создал на месте провинциальных городов промышленные центры, использовав энергию разделяющей их реки. Они оба построили не просто фабрики, а целые промышленные комплексы. Как на правом (ивангородском), так и на левом (нарвском) берегах реки Нарвы их усилиями появились рабочие кварталы, школы, больницы, магазины, церкви и даже формировались собственные системы снабжения населения.

Вторая половина XIX века сделала Нарву по-настоящему промышленным городом. Рядом со старой крепостью и замком, под гул станков и шум водопадов, рождалась новая городская культура. Благодаря промышленной революции численность населения Нарвы стала расти значительно быстрее, поскольку на фабрики города теперь прибывали новые жители из «глубинных» губерний России.

В 1897 году, по данным первой Всероссийской переписи населения, в Нарве, которая с 1802 года относилась к Ямбургскому уезду Петербургской губернии, проживало уже около 17 тысяч человек. Значительную часть из них к тому времени составляли рабочие мануфактур (прежде всего — Кренгольмской), а также члены их семей.

«Нарва, где расположена Кренгольмская мануфактура, нередко называется «русским Манчестером»». Из книги А. И. Баранова «Промышленность Российской империи» (1899).

Социальная структура города сильно изменилась. Если в начале XIX века в нём преобладали купцы и ремесленники, то к его концу большую часть жителей составлял промышленный пролетариат. Не случайно именно в Нарве прошли первые забастовки, сделавшие город одним из центров рабочего движения прибалтийского региона.

Нарвские водопады и фабрики на открытке начала XX века. Источник: ajapaik.ee

Построенные в прошлых веках бастионы и крепостные стены ещё в XVIII веке потеряли своё военное значение. Однако лишь в 1863 году Нарва официально перестала считаться крепостью как военным объектом. После этого военные укрепления по решению местных властей начали либо разбирать, либо превращать в парковые зоны. Городские улицы расширялись, а рядом с бастионами (иногда и вместо них) появлялись новые кварталы с каменной застройкой, современной для тех лет.

Знаковыми строениями Нарвы XIX века стали промышленные предприятия, прежде всего ставшая градообразующей Кренгольмская мануфактура. К 1872 году на предприятии, по архивным данным, работало уже около четырёх с половиной тысяч человек, а затем это число росло с каждым годом.

«Нарва более не та тихая провинциальная окраина, какой её знали наши деды; сюда каждый день прибывают люди, слышится шум фабричных машин, а улицы наполнились рабочим людом из разных концов России» (газета «Ревельские губернские ведомости», 1880-е гг.).

Основанный в 1857 году «Кренгольм» в последней трети XIX века стал крупнейшим текстильным комплексом во всей Российской империи. Собственно мануфактура состояла из крупных фабричных корпусов в стиле индустриального историзма, построенных из красного кирпича. Они были спроектированы немецкими инженерами по заказу владельца предприятия Л. Кнопа.

Рабочий район предприятия включал в себя казармы для рабочих, жилые дома для инженеров и администрации, больницу, школу, склады и магазины. Казармы Кренгольма — длинные трёхэтажные корпуса, построенные в 1860–70-х годах по проектам Эдуарда Людвига, Готлиба Штреля и других архитекторов. Эти дома стали местом жительства для сотен рабочих семей. Именно вокруг них к концу века сформировалась «фабричная часть» Нарвы, с 1870 года отделённая железной дорогой от центра города.

Работавший в Ивангородском форштадте литейный завод Зиновьева, поставлявший в Петербург и другие крупные города России трубы для водопровода. Источник: Facebook Александра Опенко

Кроме «Кренгольма» в городе во многом благодаря использованию энергии реки для машин действовали и другие относительно крупные производства. Среди них — кожевенный, металлообрабатывающий и пивоваренный заводы, кирпичные предприятия, бумажные и мукомольные мельницы, а также небольшие мастерские по переработке льна и леса.

«Строительство железной дороги в 1870 году связало город как со столицей Российской империи Петербургом, так и с центром Эстляндской губернии — Ревелем». Из книги эстонского историка Мадиса Туудера.

1870-й год стал переломным для Нарвы. Через неё была проложена железная дорога, позволившая городу резко увеличить обороты торговли, ускорить доставку сырья для фабрик, а также упростить вывоз готовой продукции как в сторону Ревеля, так и в Петербург.

Здание вокзала Нарвы. Источник: railwayz.info

Отреставрированное изображение первого железнодорожного моста через реку между Нарвой и Ивангородом, сданного в эксплуатацию в 1870 году. Конструкция представляет собой металлический решётчатый ферменный пролёт на каменных устоях. Источник: Wikipedia

Нарва стала более удобным транзитным пунктом, а построенный в 1870 году вокзал — одним из символов новой эпохи. Автором проекта здания нарвского вокзала стал архитектор Петербургско-Варшавской железной дороги Пётр Купинский. Строение сочетало в себе функциональность и декоративность, подчёркивая новый статус Нарвы как узлового железнодорожного пункта.

Если в первой половине XIX века число жителей выросло с 4–5 тысяч в его начале до 8–9 тысяч в середине, прежде всего из-за переселения в Нарву жителей близлежащей округи, то вторая половина показала примерно такой же рост, но уже за счёт переселенцев из других регионов Российской империи.

С 1860-х годов начал быстро развиваться «Кренгольм», а затем прирост населения обеспечила и строящаяся, а впоследствии действующая железная дорога. Последние три десятилетия XIX века вместе с другими городскими производствами они привлекали сюда новых жителей, позволяя Нарве быстро расти (см. таблицу на главном фото).

Самым надёжным источником данных о населении города стоит считать первую всеобщую перепись Российской империи, прошедшую в 1897 году, когда в Нарве было зафиксировано 16 599 жителей. Остальные цифры являются приблизительными — они выведены из анализа итогов десятилетий XIX века по различным источникам. Разброс данных связан с учётом или не учётом жителей пригородов.

В 1872 году в Нарве открылось реальное училище, готовившее инженеров и технических специалистов. К тому времени в городе уже активно работали не только немецкие и русские приходские школы, но и учебные классы при Кренгольмских фабриках для детей рабочих.

Несколько раз восстановленное после военных действий и пожаров здание Нарвской ратуши XVII века сохранило свои функции, но рядом с ним в XIX веке появились новые каменные постройки, использовавшиеся городской думой и различными губернскими учреждениями.

Вид на Нарву на рубеже XIX и XX веков с высоты птичьего полёта. Источник: книга А. С. Петрова «История Нарвы» (1901).

С ростом числа жителей в Нарве не только увеличивалось количество купеческих и чиновничьих особняков, но и становились популярными доходные дома, квартиры в которых занимали люди победнее. На центральной Петровской площади и окружающих её улицах год за годом возводились каменные здания в стиле классицизма и позднего историзма — с балконами, арочными окнами и декоративной лепниной. Они демонстрировали успешность, богатство и вкус зажиточной части нарвских горожан.

Историки утверждают, что архитектурный облик XIX века сочетал в себе старинные постройки шведского и начала русского времени XVIII столетия с новыми индустриальными, административными и жилыми зданиями, отражавшими динамику эпохи.

Гравюра XIX века. Вид на мануфактуры, расположенных на берегу реки Нарвы. Источник: Wikipedia

И всё-таки главным катализатором роста города стала Кренгольмская мануфактура. К концу XIX века на ней ежегодно выпускались миллионы метров тканей, экспортируемых по всей империи. Именно благодаря этому предприятию Нарва вошла в число важнейших промышленных центров северо-востока России.

С середины XIX века в Нарве стали активно развиваться культурные общества и клубы. Крупнейшие в городе немецкая и русская общины регулярно проводили музыкальные вечера, спектакли, балы и прочие мероприятия. В разных частях города открывались читальные залы и библиотеки.

«В Нарве можно услышать как немецкую песню, так и русскую балалайку, а эстонский народный танец собирает вокруг себя и детей, и стариков», — из письма нарвского учителя в 1887 году в газету «Ревельские губернские ведомости».

Нарва XIX века оставалась многоконфессиональным городом. Религиозная жизнь отражала национальный состав населения и играла важную роль в его развитии. Лютеранская церковь Святого Иоанна сохраняла статус центра немецкой общины, а эстонские приходы открыли в городе несколько своих молитвенных домов. Кроме того, при фабриках Кренгольма действовали часовни и молитвенные помещения для рабочих разных вероисповеданий.

Воскресенский храм Нарвы. Фото начала XX века. Источник: baltija.eu

В конце XIX столетия появился новый храм у православных верующих города. В 1890-х годах строился каменный Воскресенский собор, спроектированный архитектором Павлом Алишем. Он был освящён 17 ноября 1896 года архиепископом Рижским и Митавским Арсением (Брянцевым), став центром православной жизни города — его посещали и военные, и буржуазия, и чиновники, и другие горожане, включая рабочих «Кренгольма», для которых первично и возводился.

Строительство церкви было проведено на средства Кренгольмской мануфактуры, которая выделила на для этих целей более пятисот тысяч рублей. Храм появился в районе Иоахимсталь на земле, пожертвованной почетным гражданином Нарвы Иваном Карловичем Прове, который выкупил ее на личные сбережения.

Офицерское собрание Нарвы, располагавшееся в районе нынешней улицы Вестервалли, являлось одним из мест проведения досуга городской элиты. Источник: Facebook Александра Опенко

К концу XIX столетия в городе усилилось рабочее движение. Забастовки и предварявшие их собрания рабочих стали частью политической жизни. Нарва уже не была прежним спокойным торговым городком. Она быстро развивалась, входя в XX век не только как место культурного многообразия, но и как сосредоточение социальных проблем рабочих и крестьян.

Архитектурный облик города за век обогатился не только фабричными комплексами, вокзалом, школами и купеческими особняками, но и казармами и жилыми бараками рабочих, в которых зрела социальная напряжённость.

Нарва конца XIX века была живым, шумным, стремительно меняющимся, но сохранившим в себе следы старого времени. Впереди было бурное начало XX столетия. Рассказ о развитии агломерации Нарвы и Ивангорода до Первой мировой войны читайте в следующей публикации.

Tribuna.ee