Квота не остановила миграцию: авторы Postimees предупреждают о «судьбе Нарвы» для всей Эстонии

По мнению члена Тартуского городского собрания Сандры Лаур и депутата Рийгикогу Яака Валге, Эстония не завершила интеграцию уже прибывших жителей, но продолжает принимать новых. Авторы считают, что исключения из квоты и спрос на дешёвых работников усиливают демографические и языковые последствия миграции.

Фото: Baltnews

После восстановления независимости страна ввела ограничение на иммиграцию, связав число новых прибывающих с возможностями общества по их интеграции. На практике этот предел касается только части мигрантов, поэтому общий приток в отдельные годы во много раз превосходил установленную квоту.

Читайте также: В Ида-Вирумаа от 30 инвесторов остался ноль: что обещает мэр Нарва-Йыэсуу

Свои опасения авторы связывают с историей Нарвы. Они приводят рассказ о молодом солдате, покинувшем Эстонию в 1944 году: вернувшись после окончания оккупации, он увидел знакомый город, в котором почти не осталось прежней языковой и культурной среды. Население Нарвы за это время, как утверждают Лаур и Валге, почти полностью изменилось.

За это время в Эстонию приехали более миллиона человек. Многие позднее отправились дальше или вернулись, однако к моменту восстановления независимости здесь насчитывалось свыше полумиллиона людей, родившихся за пределами страны, а также их потомков. Это было больше трети населения.

Поначалу мигрантов привлекала работа. Затем всё заметнее становился переезд по семейным причинам: люди следовали за супругами или родителями. В первые десятилетия основную часть приезжих составляли выходцы из славянского культурного пространства, а в 1980-е годы выросло число прибывших с Кавказа и из Центральной Азии.

Люди искали лучшие условия жизни, но это привело к масштабным демографическим изменениям, последствия которых ощущаются и сейчас.

Именно поэтому после восстановления независимости для иммиграции установили годовой предел: не более 0,1% населения в год. Замысел заключался в том, чтобы принимать новых жителей с такой скоростью, которую страна может выдержать с точки зрения интеграции.

За последующие десятилетия государство направляло значительные средства на языковые курсы, образование и другие интеграционные программы. Подсчитать все расходы трудно, поскольку финансирование шло по множеству направлений. Неясно также, какая доля достигнутых изменений стала результатом именно этих мер, а какая появилась бы благодаря обычному совместному проживанию.

Мирное сосуществование в публикации названо большим достижением. Но Бронзовая ночь и языковая сегрегация в жилой среде, по оценке авторов, не позволяют считать интеграцию завершённой.

Люди иностранного происхождения в значительной степени живут в определённых районах Таллинна и городах Ида-Вирумаа. Исследование Turu-uuringute, проведённое в 2025 году, показало: только 17% неэстонцев полностью ощущают свою принадлежность к эстонскому обществу. В других исследованиях показатель выше, но в среднем он примерно вдвое ниже, чем среди эстонцев. Спокойное соседство, однако, ещё не означает сплочённости общества.

В статье также упоминается бывший немецкий политик Тило Саррацин, написавший книгу «Германия. Самоликвидация». Он связывал успешную интеграцию с ограничением иммиграции. В публикации сказано, что при нерешённых проблемах интеграции нельзя увеличивать нагрузку за счёт приёма новых иммигрантов.

В публикации отмечается, что одними интеграционными мерами невозможно компенсировать миграционную политику, не учитывающую реальные возможности страны. К прежним нерешённым задачам при этом постоянно добавляются новые.

Статистика за 2016–2025 годы показывает, что в Эстонию въехали 142 000 иностранцев. Часть из них не осталась в стране, однако это число показывает масштаб иммиграции. В 2021–2025 годах среди прибывших было 62 000 граждан Украины.

Усиление притока началось ещё до полномасштабной войны. В 2017 году число иммигрировавших иностранцев оказалось почти в семь раз выше общей квоты, а в 2021-м разрыв приблизился к десятикратному.

Такое соотношение объясняется тем, что квота действует не для всех категорий. Статья 115 Закона об иностранцах перечисляет 20 оснований, не включаемых в её расчёт. Среди них семейный переезд, учёба иностранных студентов, работа учёных, топ- и ИТ-специалистов, а также сотрудников стартапов и растущих компаний.

Отдельно из расчёта исключены граждане ЕС, США, Японии и Соединённого Королевства. Для краткосрочной работы иностранцу вовсе не нужен вид на жительство. Поэтому исчерпание квоты само по себе не прекращает дальнейший въезд.

В качестве иллюстрации в публикации приведено интернет-наблюдение о подсчёте волков: официально разрешено 200, в лесу якобы находятся 2000 «волчков» и 3000 «волчар», а на бумаге значатся только 100 волков. Смысл сравнения сводится к фразе: «всё под контролем, место ещё есть».

Отдельный вопрос в статье связан с украинцами. В публикации утверждается, что власти, предоставляя защиту украинским военным беженцам, одновременно рассчитывают получить дешёвых работников. В страну приехали не только женщины, дети и пожилые люди, но и мужчины призывного возраста, которым обычно нельзя выезжать из Украины.

30 июля 2026 года Совет Европейского союза принял решение, ограничившее предоставление временной защиты прибывающим из Украины, которые в предусмотренных случаях не могут подтвердить исполнение воинской обязанности либо освобождение от неё. Новое правило не затронуло тех, кто уже имел временную защиту в той же стране ЕС и непрерывно сохранял этот статус.

На 1 октября 2026 года временная защита в Эстонии действовала для 7396 украинских мужчин мобилизационного возраста. Такую цифру приводит Департамент полиции и погранохраны. В статистике людей, получивших международную защиту, мужчины из Украины от 18 до 60 лет составляли около двух третей.

В публикации высказано предположение, что в Эстонии стало шире понимание убежища: к женщинам, детям и пожилым добавились резервисты. При этом, на каком бы основании человек ни приехал, его интеграция становится задачей Эстонии.

В языковом плане в публикации говорится о частичном возвращении к положению начала 1990-х. В последующие годы знание эстонского постепенно распространялось, в том числе благодаря смене поколений. Перепись 2021 года показала, что государственным языком владели 84% населения.

Новый приток, однако, увеличивает потребность в изучении эстонского быстрее, чем её удаётся сокращать прежними мерами. В публикации утверждается, что по доле жителей, владеющих государственным языком, Эстония сейчас занимает последнее место в Европе.

За десять последних лет экзамены по эстонскому языку сдали почти в четыре раза меньше взрослых, чем в страну приехало взрослых иностранцев, не знавших эстонского. К прежнему дефициту языковых навыков, таким образом, прибавляется новый объём работы.

Переход школьного образования на эстонский язык в публикации назван необходимым. Но школа не может устранить проблему, возникшую из-за притока взрослых мигрантов. Если нынешний темп сохранится или вырастет, одно эстоноязычное образование, по их мнению, не приведёт к заметному увеличению доли владеющих государственным языком.

В прошлом году миграционный баланс страны стал отрицательным. Эстонии уехало примерно на 1600 граждан больше, чем вернулось или приехало, а среди граждан Украины разница составила около 800 человек в пользу выехавших.

В публикации подчёркивается, что такой баланс не означает прекращения иммиграции. За одной общей цифрой могут одновременно стоять отъезд граждан Эстонии и прибытие новых жителей.

Дополнительные возможности для найма появились после поправок, принятых в мае 2026 года. Они разрешили предприятиям из сфер, где не хватает работников, нанимать граждан третьих стран.