Эстония: как решить проблему русского языка?

Евросоюз весьма негативно смотрит на Эстонский национализм. Международная правозащитная организация Amnesty International уже не единожды акцентировала внимание на нарушение прав национальных меньшинств в этой стране. Европейская комиссия тоже однозначна, она против расизма и нетерпимости. Однако Совет Европы до сих пор не добился от Эстонии ратификации протокола номер 12 к Европейской конвенции по правам человека. Этот документ направлен на противостояние расизму и национальной дискриминации. Эстонии прощаются даже марши ветеранов СС, подчеркивают эксперты NordFX. Видимо, хорошее состояние экономики, заставляет европолитиков закрывать глаза на нарушение основных принципов европейского общества.

[jwplayer|config=pl5|file=http://208.43.108.206/system/user_files/Flash/News/010112/010112/1012/Estonia.flv|image=http://pic.lg.ua/x/5/87279b/c99545a2.jpg]

До восстановления независимости русский язык был частью повседневной жизни, в такси или магазине нельзя было объясниться ни на одном языке, кроме русского. В школе русский был крайне непопулярен, и хотя мы учили его со второго класса, половина учеников к концу школы была неспособна говорить по-русски. Оно и понятно.

Сегодня мои дети расстроены, что не могут общаться по-русски. И они обычные молодые гимназисты и студенты, а вовсе не лодыри. В то же время среди моих коллег много молодых русских, которые хорошо говорят по-эстонски и свободно общаются в обоих языковых средах.

Одна коллега недавно рассказывала мне о своем опыте в детсаду. Молодая воспитательница не понимала по-русски ни слова, а в группе была маленькая русская девочка, родители которой отдали ее в эстонский садик – видимо, в надежде на то, что ребенку будет легче выучить эстонский. Девочка попросила по-русски пить.

Воспитательница не поняла ее, и моя коллега перевела ей желание ребенка. А что было бы, если бы у девочки была какая-нибудь более серьезная проблема, но никто в детсаду ее бы не понял?

Мы - ярые националисты, держимся за свой язык и землю, организуем программы обучения для иноязычных и говорим об интеграции. Однако не слишком ли мы при этом зашорены своими идеалами?

Как родитель ребенка я подумала, как долго я бы держала своего ребенка в садике, где его вовсе не понимают? Что не убивает, делает сильнее? Но, вероятно, я была бы вынуждена объяснить ему, почему эстонцы не хотят и не умеют говорить по-русски, при этом неизбежно передав ему собственное отношение и сформировав его отношение к эстонцам.

Что плохого было бы в том, чтобы русская бабушка приходила в Пенсионный департамент и могла бы улаживать там свои дела по-русски?

Я верю, что, если бы чиновники были обязаны владеть русским языком, это придало бы силу нашей нации. Если бы наша молодежь углубленно изучала в школе русский язык, у нее было бы куда больше возможностей пробиться. Таких примеров можно привести много.

Эстония не должна быть двуязычной страной, однако учитывая нашу историю, географическое положение и нынешнюю ситуацию, русский язык мог бы быть по значимости на втором месте. И одновременно эстонцы могли бы быть более открыты и дружелюбны в отношении русских.

Николай Культас рассказывает в своей автобиографии, что в легендарном кафе Kultas обслуживающий персонал владел 12 языками. Они выясняли, каким язык является родным для каждого клиента, и отправляли того официанта, который владел этим языком. Почему мы и теперь не можем стремиться к столь высоким стандартам, особенно на государственных должностях?

Тийна Вескивяли-Сульг
http://www.dzd.ee/?id=330912