Война в Афганистане долгое время была в Германии табуированной темой. На протяжении сорока лет Конституция страны запрещала немцам воевать за рубежом. В середине девяностых солдатам бундесвера разрешили участвовать в миротворческих операциях НАТО. Сейчас немецкая армия занимает третье место по количеству военных, участвующих в афганской операции «Несокрушимая свобода», — после США и Великобритании. Но постепенно Германия осознает печальную истину: ее солдаты участвуют не в миротворческой операции, а в чужой военной авантюре. «Русский репортер» решил взглянуть на «афганский синдром» глазами немецких ветеранов, врачей, политиков и общественных деятелей.
«После первого “применения” мой сын почти не изменился, — рассказывает Биргит. — Разве что отдалился от старых друзей и стал больше общаться со своими камрадами. После второго я стала что-то замечать, но мне и в голову не приходило, что это PTBS, я даже не знала, что это такое. Он стал раздражительным, закрытым. Иногда ночью садился в машину и куда-то уезжал. Я спросила: “Доминик, ты что, принимаешь участие в нелегальных гонках?” Он сказал: “Нет, мама, не волнуйся, я просто езжу по дорогам, это меня успокаивает”. После третьего “применения” я увидела, как у него дрожит стакан в руке. В тот момент мне все стало ясно».
Рекомендуется к просмотру:
