эмиграция

В Финляндии бывали многие, но не многие знают эту страну изнутри. Мы приехали сюда не ради Финляндии, а ради наших соотечественников, ведь здесь живут и трудятся около 30 000 тысяч эстонцев. В течение недели мы встретимся с некоторыми из них и поинтересуемся, как им здесь живется.

Финляндия — это не только Хельсинки. Хотя наше путешествие началось именно оттуда. Первая остановка — город Котка, расположенный в 135 километрах от Хельсинки на восток.

Дорога в город, в котором проживают 55 000 человек, тянется вдоль леса и каменных россыпей (это не просто камни, а настоящие валуны), которых не увидишь в Эстонии. В Котка проживают 315 эстонцев, кроме того, здесь немало тех, кто просто ездит сюда на заработки.

Как ни странно, но Анна Ви­ролайнен, наш, так сказать гид, не финская эстонка, а эстонская финка. Она рабо­тает в муниципалитете и занимается иммигрантами. Сама Виролайнен приехала в Котка четыре года назад из Пылва, она тоже ингерманландка, до приезда в Финляндию свободно владела финским и русским языками.

Неожиданно разные оценки дали процессу эмиграции президенты стран Балтии. Если глава Литвы Даля Грибаускайте и покидающий свой пост в июле руководитель Латвии Валдис Затлерс оценивают этот процесс негативно, усматривая в нем опасности для государства, то президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес обнаружил в нем идеологическое позитивное начало. Возможность реализовать право свободного движения рабочей силы в Евросоюзе, что и привело к мощному росту эмиграции, он оптимистично оценил так: «Теперь мы действительно свободны». Его прибалтийские коллеги не подвергают сомнению такое демократическое право, но при этом Грибаускайте говорит, что эмиграция наносит большой экономический и моральный ущерб стране. Затлерс в тревогой констатирует: от эмиграции есть только одно лекарство - создание рабочих мест в Латвии.