Пока лед не тронулся: путешествие по замерзшей якутской реке на КамАЗе
Фотограф Амос Чапл узнал о якутских дальнобойщиках, которые доставляют продовольствие в поселок Белая Гора с населением 2 тысячи человек. Летом только авиасообщение связывает Белую Гору с внешним миром. Зимой у дальнобойщиков появляется шанс добраться до поселка по замерзшей реке Индигирка.

730 километров водители груженых КамАЗов едут по льду, зная, что в любую минуту могут провалиться. Почти в каждом рейсе он трескается и машина уходит под воду: иногда водитель успевает ее вытащить, иногда нет, иногда рейс оказывается последним для всех.
Читайте также: По дорогам Якутии: о самых суровых дальнобойщиках (+ док. фильм)
12 дней фотограф Амос Чапл смотрел на дальний Север через лобовое стекло грузовика. Он узнал, как вытащить провалившийся под лед 12-тонный КамАЗ, спать вчетвером в двухместной кабине и почему нельзя мочиться перед грузовиком.

— Пару лет назад я увидел фотографии водителей грузовиков, которые колесили по замерзшим рекам Сахи (Якутия). Они показались мне жесткими ребятами, и я задался вопросом: «Черт возьми, что они делают там, в ледяной пустыне?» Я пообещал себе, что однажды сяду в такой грузовик и проеду этот путь с ними.
Все грузовики выходят на маршрут из Якутска. Там живут несколько моих друзей, один из них — фиксер (местный координатор иностранных журналистов во время их командировок. — Прим. ред.) Болот Бочкарев — отвел меня к дальнобойщикам в гараж. Я бродил по гаражу, пока не познакомился с дальнобойщиком Русланом и его братом. Я сразу понял, что Руслан — идеальный персонаж для моего проекта, к тому же он оказался очень хорошим человеком.
Через два часа после знакомства мы уже сидели в кабине КамАЗа и ехали к Белой Горе. Чтобы Руслан взял меня с собой, пришлось заплатить ему 700 долларов. Ночевали мы в кабине грузовика, а после путешествия я жил несколько дней в квартире Руслана в Якутске — так что наша сделка показалась мне справедливой.

Я был поражен, насколько много Руслан знает о своей машине. Он может определить поломку по одному звуку мотора — например, вдруг остановить КамАЗ и пойти чистить крошечный шланг, забившийся льдом. Удивительно, как лихо он справляется с машиной, имея в своем распоряжении небольшой ящик инструментов.
Каждый дальнобойщик знает, что любая поездка может стать для него последней, но в водителях есть излишний фатализм, который немного раздражает. На моей родине — в Новой Зеландии — мы очень осторожно относимся к человеческой жизни. На Русском Севере кажется, что жизнь стоит намного меньше, а меры предосторожности выглядят совсем скудно.
Каждый дальнобойщик знает, что любая поездка может стать для него последней.
Например, в нашем грузовике на месте дверной ручки был обычный гаечный ключ. Если бы мы вдруг провалились под лед, ключ бы наверняка слетел и мы бы даже не смогли открыть дверь, захлебнувшись в кабине.




Дальнобойщикам приходится непросто: они за рулем по 12-16 часов в день, при этом неделю — пока едут от Якутска до Белой Горы — не моются и не меняют одежду. Спать приходится в салоне — по ночам мы напоминали тетрис из изогнутых человеческих тел.
Мы постоянно разговаривали. Я рассказывал о жизни в Новой Зеландии, о которой они мало что знали. Их удивило, что там водители получают по 4 тысячи долларов в месяц: их заработок в 600 долларов за рейс уже кажется им огромными деньгами.
Они за рулем по 12-16 часов в день, при этом неделю — пока едут от Якутска до Белой Горы — не моются и не меняют одежду.
В Новой Зеландии религиозные люди; как правило, они ведут себя вежливо и скромно, да и выглядят опрятно. Эти ребята рассказывали мне много сальных историй и часто ругались матом, но потом шли молиться в церковь. Однажды машину трясло и иконка Богородицы упала на пол — Руслан тут же ее поднял и поцеловал перед тем, как повесить обратно.
При этом Руслан — суеверный парень: он останавливал грузовик у языческих статуй — помолиться и оставить какую-то мелочь вроде конфеты или сигареты, чтобы задобрить богов. Однажды я помочился перед машиной, и ребята начали сильно на меня кричать — оказалось, что это плохая примета и лучше не писать на дорогу, по которой вы собираетесь ехать дальше.

В самое первое утро, когда закончилась дорога и началась замерзшая поверхность реки Индигирки, видимость была очень плохой. Мы едва не угодили в свежую дыру от грузовика на льду — резко свернули и поехали по другому маршруту. Я не знаю, что случилось с людьми из той машины. По пути нам встретились еще несколько более старых провалов на льду, и только тогда я понял, насколько близко мы были к опасности. Календарная весна была в самом разгаре, и лед постоянно трескался.
Когда мы ехали по участку с особенно тонким льдом, я дал себе слово, что как только мы начнем проваливаться, я тут же выберусь из кабины. Я не мог умереть в этой мечте клаустрофоба — кабине КамАЗа. Долго ждать не пришлось: я услышал звук, похожий на звук бьющегося стекла, и колесо с моей стороны начало уходить под воду. Когда грузовик перекосило, я выпрыгнул из кабины в воду и выбирался из нее, как испуганная собака, цепляясь за лед руками и ногами. В тот момент мне казалось, что грузовик упадет на меня и начнет тонуть, но он застыл надо мной.
Когда Руслан вытащил машину из-под воды, я напрочь отказался вернуться в кабину — пока мы ехали по этому участку дороги, ребята были внутри, а я пристроился снаружи — на запасном колесе сзади кузова.




Уже на подъезде к Белой Горе мы увидели два затонувших грузовика: водитель одного из них не успел выбраться и погиб, а его напарник получил сильное обморожение всего тела.
Все, что происходило в поездке, меня поразило. Но самое сильное впечатление произвело северное сияние. Я совсем не религиозный человек, однако не могу описать увиденное иначе как сильный религиозный опыт. Страх полностью отступил, и стало понятно, что все не зря. Я не перестал думать, что могу умереть в любую минуту, но перестал этого бояться.
Я не перестал думать, что могу умереть в любую минуту, но перестал этого бояться.








































Комментарии 0