"Плащ Казановы" (худ. фильм)

1993 / Россия, Италия / режиссер Александр Галин

Советская профсоюзная делегация прибывает в Венецию. В компании «передовиков производства» героиня фильма выглядит «белой вороной». Русская интеллигентка с античным именем Хлоя, впервые оказавшись за границей, да еще на родине Казановы, влюбляется в итальянца Лоренцо, не подозревая, что он мошенник и альфонс, обхаживающий богатых женщин…

Отзывы: Пронзительный, тонкий, грустный, как зимняя Венеция, фильм о мечте. О мечте, которая предала грязным и страшным образом. И вопреки мерзости жизни осталась мечтой — прекрасной, тонкой, грустной, изящной, как никому не нужная в захолустье шляпка с вуалеткой.

Последние лучи заката величайшей из империй, формально еще не рухнувший, но проржавевший насквозь, щелями зияющий железный занавес, вакуум, хлещущий в эти щели на входе, потные массы, толпящиеся в тех же щелях на выходе, абсурдным анахронизмом затесавшаяся меж рвущихся вон профсоюзная делегация передовиков производства (уже включающая в качестве полноправного члена победительницу областного конкурса красоты, еще подлежащая чуткому руководству опытного и бдительного партийного работника), обалдевшая от оптовой сбычи высокодуховных мечт ("Адриатические волны, о, Брента, я увижу ль вас?») переводчица, вынувшая в карнавальном кураже интеллигентскую фигу из кармана, смачно плюнувшая в лицо идеологическому диктату (и попутно — наплевавшая на свои профессиональные обязанности) эпатажным своим отказом сопровождать соотечественниц в традиционно-заграничном пробеге по барахолкам и получившая в ответ вполне логичное обещание идеологического работника больше никогда, больше никуда… «Да я этот день на всю мою жизнь запомню!» — надрывно ответствует диссидентствующая переводчица, интеллигентка недорезанная. И ведь запомнит…

Нужно сказать, что столь раннее прозрение Александра Галина (особенно учитывая тот факт, что по-настоящему он никуда никогда не эмигрировал) по части отечественных очарований (с обязательными последующими разочарованиями) светлым образом Запада (интеллигентского Китеж-града, достижимого в интеллигентском же понимании только теми, кто «духом молод, телом жаден и могуч» — то есть лишь особо просветленными избранными) не может не делать ему чести. В далеком девяносто третьем он не только сформулировал — он исчерпывающе художественно осмыслил то, над чем по сей день бьются лучшие наши умы (либеральные и патриотические равно) и что вербально самым адекватным (пока) образом выражено Борисом Парамоновым (ну да, тем самым, с «Радио Свобода»): «Интеллигентный русский человек выяснил, непосредственно ознакомившись с самим Западом, узнав его, так сказать, смиренную прозу, что демократия и рыночная экономика там, конечно, есть, но наличие таковых отнюдь не привело к расцвету высоколобой, «высокобровой» культуры. Культура-то — среднебровая. И когда русский человек встречается с настоящим, реальным Западом, он приходит к выводу, что Запада, собственно говоря — его, западнического Запада — не было и нет.»