Где-то воет испанец. Который хочет жить и работать в Барселоне или в Мадриде, в не в Испаномухосранске, где старики на пенсию живут в вымирающих городках. Старички имеют лишь базовые потребности, как в 18-м веке. И тишина. Им ОК.
Где-то воет условный англичанин. Он, может, и не совсем коренной, приехал из Польши, из Африки или из бывшего СССР. Воет он потому, что приходится за клоповник с 4-мя соседями отдавать половину заработка, плюс коммуналка. В провинцию уехать тоже можно, там съем подешевле, а коммуналка та же. Только вот платят в провинции в четыре раза меньше, и это если вообще работу найдешь.
И тут же, рядом (в интернете) плачет бедный нарвский житель. Который живет в собственной квартире, подаренной ему или его родителям государством. Плачет он потому, что за тепло приходится платить аж 200 евро в месяц. Потому, что раньше было 50.
Вы испанцам и англичанам (и остальным) про это даже не заикайтесь. Вас просто не поймут.
Где-то воет испанец. Который хочет жить и работать в Барселоне или в Мадриде, в не в Испаномухосранске, где старики на пенсию живут в вымирающих городках. Старички имеют лишь базовые потребности, как в 18-м веке. И тишина. Им ОК.
Где-то воет условный англичанин. Он, может, и не совсем коренной, приехал из Польши, из Африки или из бывшего СССР. Воет он потому, что приходится за клоповник с 4-мя соседями отдавать половину заработка, плюс коммуналка. В провинцию уехать тоже можно, там съем подешевле, а коммуналка та же. Только вот платят в провинции в четыре раза меньше, и это если вообще работу найдешь.
И тут же, рядом (в интернете) плачет бедный нарвский житель. Который живет в собственной квартире, подаренной ему или его родителям государством. Плачет он потому, что за тепло приходится платить аж 200 евро в месяц. Потому, что раньше было 50.
Вы испанцам и англичанам (и остальным) про это даже не заикайтесь. Вас просто не поймут.