ТЕСТ ОТ ИИ НА НАЛИЧИЕ АГИТАЦИИ И ПРОПАГАНДЫ В СТАТЬЕ ИЛЬИ МАСЛЯКОВА:
Эмоционально-оценочная лексика. «воспалённый мозг», «пустота», «глупейшее решение политиков», «ангажированная и пристрастная журналистская братия». Такие эпитеты не добавляют фактов, но усиливают эмоциональную реакцию читателя.
Чёткое противопоставление «своих» и «чужих». Автор разделяет участников процесса на «государственные структуры / ангажированных СМИ» и «подсудимых / “мы”», подчёркивая моральное превосходство последней группы.
Дискредитация альтернативных источников «Читать и верить всему, что пишут наши СМИ… не стоит» — приём “предварительной дисквалификации” всех чужих сведений, кроме позиции автора.
Ссылка на заговор или тайный заказ. «Государственная прокуратура Эстонии выполняет заказ своего работодателя…» — утверждение о скоординированной политической расправе без приведённых документальных доказательств.
Избирательный подбор фактов / отсутствие контраргументов. Детали, подтверждающие версию обвинения, почти не приводятся; вместо них — утверждения «доказательств нет», притом что материалы дела остаются закрытыми.
Риторические вопросы и гиперболы. «Давайте судить Трампа…», «мы продадим Эстонию, за дорого» — приёмы, усиливающие воздействие, но не добавляющие новых данных.
Апелляция к страху и социальным тревогам. Упоминания безработицы, «самой большой в ЕС», и тезис, что «без России ЕС не вытащит экономику» создают образ надвигающегося кризиса, который “могут предотвратить” герои статьи.
Недоказанные категоричные выводы. «Голоса были украдены», «правоохранительное ведомство высасывало из пальца обвинение» — звучат как факты, но не сопровождаются ссылками на решения судов, документы или независимые расследования.
Итог
Текст явно не нейтрален: он строится на одностороннем изложении, активной эмоциональной окраске и частом использовании логических скачков. Всё это характерно для пропагандистских материалов, цель которых — не столько информировать, сколько сформировать у читателя определённое отношение к процессу, обвиняемым и эстонским властям.
Это не означает, что автор обязательно лжёт — возможно, часть утверждений верна. Но по совокупности признаков перед нами скорее агитационная колонка/публицистика, чем беспристрастный отчёт.
ТЕСТ ОТ ИИ НА НАЛИЧИЕ АГИТАЦИИ И ПРОПАГАНДЫ В СТАТЬЕ ИЛЬИ МАСЛЯКОВА:
Эмоционально-оценочная лексика. «воспалённый мозг», «пустота», «глупейшее решение политиков», «ангажированная и пристрастная журналистская братия». Такие эпитеты не добавляют фактов, но усиливают эмоциональную реакцию читателя.
Чёткое противопоставление «своих» и «чужих». Автор разделяет участников процесса на «государственные структуры / ангажированных СМИ» и «подсудимых / “мы”», подчёркивая моральное превосходство последней группы.
Дискредитация альтернативных источников «Читать и верить всему, что пишут наши СМИ… не стоит» — приём “предварительной дисквалификации” всех чужих сведений, кроме позиции автора.
Ссылка на заговор или тайный заказ. «Государственная прокуратура Эстонии выполняет заказ своего работодателя…» — утверждение о скоординированной политической расправе без приведённых документальных доказательств.
Избирательный подбор фактов / отсутствие контраргументов. Детали, подтверждающие версию обвинения, почти не приводятся; вместо них — утверждения «доказательств нет», притом что материалы дела остаются закрытыми.
Риторические вопросы и гиперболы. «Давайте судить Трампа…», «мы продадим Эстонию, за дорого» — приёмы, усиливающие воздействие, но не добавляющие новых данных.
Апелляция к страху и социальным тревогам. Упоминания безработицы, «самой большой в ЕС», и тезис, что «без России ЕС не вытащит экономику» создают образ надвигающегося кризиса, который “могут предотвратить” герои статьи.
Недоказанные категоричные выводы. «Голоса были украдены», «правоохранительное ведомство высасывало из пальца обвинение» — звучат как факты, но не сопровождаются ссылками на решения судов, документы или независимые расследования.
Итог
Текст явно не нейтрален: он строится на одностороннем изложении, активной эмоциональной окраске и частом использовании логических скачков. Всё это характерно для пропагандистских материалов, цель которых — не столько информировать, сколько сформировать у читателя определённое отношение к процессу, обвиняемым и эстонским властям.
Это не означает, что автор обязательно лжёт — возможно, часть утверждений верна. Но по совокупности признаков перед нами скорее агитационная колонка/публицистика, чем беспристрастный отчёт.