К моим бабушке и дедушке так пришли на хутор в 49-м. Сказали, что земля нужна государству, вам месяц на переезд, две комнаты в бараке вам дает государство. Было у хутора 5 гектаров земли, 8 коров, а овец, кур и гусей даже не считали. Работали они сами, батрака нанимали только на уборку урожая, рожь выращивали, плюс картошка, и остальное там огородное. Пятеро детей у бабки с дедкой было. Всех подняли на ноги, вме дядьки-тетки успешные вышли. Кроме одного, который спился и умер молодым, в 40 лет.
Ну вот так. Зла на ту власть у меня нет, хорошо, что хотя бы так вышло. Могли бы и расстрелять, а детей в детдом отдать. Да и я это всё не застал, знаю со слов мамы и бабушки. Сам родился уже в городе, эстонского не знаю, учился в русской школе.
К моим бабушке и дедушке так пришли на хутор в 49-м. Сказали, что земля нужна государству, вам месяц на переезд, две комнаты в бараке вам дает государство. Было у хутора 5 гектаров земли, 8 коров, а овец, кур и гусей даже не считали. Работали они сами, батрака нанимали только на уборку урожая, рожь выращивали, плюс картошка, и остальное там огородное. Пятеро детей у бабки с дедкой было. Всех подняли на ноги, вме дядьки-тетки успешные вышли. Кроме одного, который спился и умер молодым, в 40 лет.
Ну вот так. Зла на ту власть у меня нет, хорошо, что хотя бы так вышло. Могли бы и расстрелять, а детей в детдом отдать. Да и я это всё не застал, знаю со слов мамы и бабушки. Сам родился уже в городе, эстонского не знаю, учился в русской школе.