Значимость семьи и детей сохраняется там, где человеку без них просто не выжить. Вот представьте, что у стариков нет права на пенсию, а работать в поле они уже не могут. Как говорится - отмените пенсии, и люди сразу вспомнят, для чего в старину много детей рожали. Еще один аспект - раньше люди жили с земельного участка, принадлежал он главе семьи, то есть мужу. Если, допустим, женщина от него уходила, она становилась нищей побирушкой, так как родители ее обратно не возьмут - нафиг она нужна, лишний рот. Замуж ее тоже никто не брал. Плюс отсутствие контрацепции или ее запрет религией или властями.
Так что отмирание института семьи вполне логично в обществе, состоящем из самодостаточных людей, которые и в одиночку вполне могут себя обеспечить, а существование в старости им обеспечивает государство.
Вопрос "счастья-несчастья" выходит за рамки экономических реалий, это чисто личное. Если говорить о статистике и об опросах, так самые счастливые люди живут в Финляндии, так там рождаемость ниже нашей, а всякая гомосятина цветет и пахнет.
Значимость семьи и детей сохраняется там, где человеку без них просто не выжить. Вот представьте, что у стариков нет права на пенсию, а работать в поле они уже не могут. Как говорится - отмените пенсии, и люди сразу вспомнят, для чего в старину много детей рожали. Еще один аспект - раньше люди жили с земельного участка, принадлежал он главе семьи, то есть мужу. Если, допустим, женщина от него уходила, она становилась нищей побирушкой, так как родители ее обратно не возьмут - нафиг она нужна, лишний рот. Замуж ее тоже никто не брал. Плюс отсутствие контрацепции или ее запрет религией или властями.
Так что отмирание института семьи вполне логично в обществе, состоящем из самодостаточных людей, которые и в одиночку вполне могут себя обеспечить, а существование в старости им обеспечивает государство.
Вопрос "счастья-несчастья" выходит за рамки экономических реалий, это чисто личное. Если говорить о статистике и об опросах, так самые счастливые люди живут в Финляндии, так там рождаемость ниже нашей, а всякая гомосятина цветет и пахнет.