Да ржали то над враками. 36 рублей за куб валежника и хвороста была цена, это полъевро. Селяне заходили прямо в сторожку к леснику, тот выписывал квитанцию на оплату нужного колва кубов и всё. Платишь со смартфона при леснике и можешь идти работать. Вся муть законодательства на предмет, что нельзя самовольно валить сухостой и пилить не до конца отвалившиеся от пней или вывороченные с корнями буреломины, никогда в России не соблюдалась. Всем ясно что это тот же валежник, хоть юридически это не так. Лесничествам было и тогда безразлично место заготовки. Где ближе для вывоза к дому (в пределах того лесничества где платил), там и заготавливай. На незаконный сбор хвороста вообще никто из лесников внимания не обращал - как топливо непопулярен, его брали люди пару-тройку вязанок чисто для начала растопки печи.
Да ржали то над враками. 36 рублей за куб валежника и хвороста была цена, это полъевро. Селяне заходили прямо в сторожку к леснику, тот выписывал квитанцию на оплату нужного колва кубов и всё. Платишь со смартфона при леснике и можешь идти работать. Вся муть законодательства на предмет, что нельзя самовольно валить сухостой и пилить не до конца отвалившиеся от пней или вывороченные с корнями буреломины, никогда в России не соблюдалась. Всем ясно что это тот же валежник, хоть юридически это не так. Лесничествам было и тогда безразлично место заготовки. Где ближе для вывоза к дому (в пределах того лесничества где платил), там и заготавливай. На незаконный сбор хвороста вообще никто из лесников внимания не обращал - как топливо непопулярен, его брали люди пару-тройку вязанок чисто для начала растопки печи.