- В детстве всегда было такое чувство. Когда мне было десять, руководитель скаутской организации учил нас в лагере стрелять. "Когда мы поедем на Сааремаа, нужно будет уметь это делать", сказал он. Я был довольно хорошим стрелком. Позднее мой подход к Эстонии стал более осмысленным, социальная деятельность отпала. Я много читал и думал.
Через два года после того, как я устроился в "Свободную Европу", меня вызвал директор. Он сказал: "Слушай, Ильвес, ты хорошо пишешь, но ты знаешь, что Эстония никогда не получит свободу, я бы с радостью направил тебя на переподготовку. Ты мог бы стать экспертом по вопросам терроризма". Я тогда ответил, что понимаю его мысли относительно свободы Эстонии, но не готов их принять. Это было в 1986 году. И совсем скоро все закрутилось.
- Когда из Америки прибыл президент для Эстонии, многие местные эстонцы говорили, что он ничего о стране не знает, не пережил тех страданий, которые пережил народ.
- Так и есть! Но значит ли это, что в таком случае тебе не о чем говорить? Многое из того, что я пытался сделать в Эстонии, стало возможным благодаря немного иному ракурсу.
Не было такого террористического уклона в СССР. Наши родители родились после войны, им в руки не вкладывали автоматы с подобными фразами, когда они подрастут и поедут в Берлин или в Прибалтику, им нужно будет уметь это делать.
Отправляли на восстановление инфраструктуры разрушенных после войны городов.
Не было такого террористического уклона в СССР. Наши родители родились после войны, им в руки не вкладывали автоматы с подобными фразами, когда они подрастут и поедут в Берлин или в Прибалтику, им нужно будет уметь это делать.
Отправляли на восстановление инфраструктуры разрушенных после войны городов.
Так что герр Ильвес находился в какой то секте.