В Силламяэ стояла стройбатовская часть, состояла практически из одних азиатов. Обедать они ходили строем в заводскую столовку, так что были очень заметны, шли всегда с песнями. Казарма стояла на улице Чкалова, около моста через речку, за высоким забором. Я жил в 9-ти этажном доме рядом, с балкона был отлично виден двор этой казармы. Творилась там всякая дичь, постоянно драки. Видимо, офицерам было пох. Еще запомнилось, как в лютый мороз, под -30 было, одного солдата, видимо, наказали. Заставили его стоять в одной гимнастерке и с противогазом на голове на улице, на углу казармы. Моя тётя, когда это увидела, как-то нашла телефон дежурного, позвонила и стала возмущаться, типа солдат же замерзнет насмерть! Вышел офицер и просто увел солдата за угол, из нашего поля зрения. Входную дверь нам было видно, в здание его он не завел.
Надо сказать, что в город этих воинов не пускали, видимо, во избежание. Народ был реально дикий.
В Силламяэ стояла стройбатовская часть, состояла практически из одних азиатов. Обедать они ходили строем в заводскую столовку, так что были очень заметны, шли всегда с песнями. Казарма стояла на улице Чкалова, около моста через речку, за высоким забором. Я жил в 9-ти этажном доме рядом, с балкона был отлично виден двор этой казармы. Творилась там всякая дичь, постоянно драки. Видимо, офицерам было пох. Еще запомнилось, как в лютый мороз, под -30 было, одного солдата, видимо, наказали. Заставили его стоять в одной гимнастерке и с противогазом на голове на улице, на углу казармы. Моя тётя, когда это увидела, как-то нашла телефон дежурного, позвонила и стала возмущаться, типа солдат же замерзнет насмерть! Вышел офицер и просто увел солдата за угол, из нашего поля зрения. Входную дверь нам было видно, в здание его он не завел.
Надо сказать, что в город этих воинов не пускали, видимо, во избежание. Народ был реально дикий.