Я работал в Раквере, на мясокомбинате, там даже работники, русский с русским, общаются на эстонском, без принуждения, потому как понимают, что русский язык - это средство коммуникации неудачников. А в русских семьях дети уже не говорят по русски от слова вообще, зато заканчивают эстонские школы и учатся в академиях.
Я работал в Раквере, на мясокомбинате, там даже работники, русский с русским, общаются на эстонском, без принуждения, потому как понимают, что русский язык - это средство коммуникации неудачников. А в русских семьях дети уже не говорят по русски от слова вообще, зато заканчивают эстонские школы и учатся в академиях.