Город постепенно превращается в поселение пенсионеров и тех, кому некуда ехать. Большинство моих знакомых, бывших работников заживо похоронненого Кренгольма, сейчас работают и живут за пределами Эстонии. Все они понимают, что вернуться обратно практически невозможно, ну если только на пенсии, имея совсем другие пенсионные выплаты. Да и сами жители всё понимают, не взирая на небольшие группы людей, посетивших платные тренинги по убеждению себя в том, чего нет. Вот только они и прыгают и кричат: " мы сможем, мы станем, мы лучшие, мы бла-бла-бла". Но нужно смотреть реальности в глаза, ведь достаток каждого отдельного человека и определяет уровень развития города и региона в целом. А рассказы про туризм или промышленность, не более чем очередной тренинг для жителей. Туристы не поедут смотреть город, где одни развалины, промышленность не станет развиааться, если не будут строиться новые промышленные предприятия. Сейчас город хорош лишь для съемок фильмов, может это и нсьь будущее нашего города.
Город постепенно превращается в поселение пенсионеров и тех, кому некуда ехать. Большинство моих знакомых, бывших работников заживо похоронненого Кренгольма, сейчас работают и живут за пределами Эстонии. Все они понимают, что вернуться обратно практически невозможно, ну если только на пенсии, имея совсем другие пенсионные выплаты. Да и сами жители всё понимают, не взирая на небольшие группы людей, посетивших платные тренинги по убеждению себя в том, чего нет. Вот только они и прыгают и кричат: " мы сможем, мы станем, мы лучшие, мы бла-бла-бла". Но нужно смотреть реальности в глаза, ведь достаток каждого отдельного человека и определяет уровень развития города и региона в целом. А рассказы про туризм или промышленность, не более чем очередной тренинг для жителей. Туристы не поедут смотреть город, где одни развалины, промышленность не станет развиааться, если не будут строиться новые промышленные предприятия. Сейчас город хорош лишь для съемок фильмов, может это и нсьь будущее нашего города.