Жил в середине 80-х в подмосковном поселке, там в магазинах (их было два плюс вагончик где хлеб продавали) не то что мяса и колбасы, там молока никогда не было. За этим нужно было в Клин ездить или в Москву. Ну молока-то можно было еще у частников купить.
Хлеб и булку давали не более двух в одни руки, потому что ушлые селяне скармливали хлеб скоту. Зато водка и "портвейн" были в продаже всегда и сколько угодно, пока не пришел Горбачев. А вот тогда начались проблемы - пили там все поголовно, и вдруг дешевая алкаха исчезла. Почему-то остался в продаже только марочный коньяк по 25 рублей за бутылку, а это было крайне дорого. Начали гнать самогонку. Там неподалеку, в Клину, было какое-то стеклодувное производство, родственник один там работал. Он освоил производство стеклянных змеевиков, в день делал один-два, выносил с территории и продавал желающим. Платили ему, разумеется, самогонкой, он довольно-таки быстро спился в хлам и помер.
Жил в середине 80-х в подмосковном поселке, там в магазинах (их было два плюс вагончик где хлеб продавали) не то что мяса и колбасы, там молока никогда не было. За этим нужно было в Клин ездить или в Москву. Ну молока-то можно было еще у частников купить.
Хлеб и булку давали не более двух в одни руки, потому что ушлые селяне скармливали хлеб скоту. Зато водка и "портвейн" были в продаже всегда и сколько угодно, пока не пришел Горбачев. А вот тогда начались проблемы - пили там все поголовно, и вдруг дешевая алкаха исчезла. Почему-то остался в продаже только марочный коньяк по 25 рублей за бутылку, а это было крайне дорого. Начали гнать самогонку. Там неподалеку, в Клину, было какое-то стеклодувное производство, родственник один там работал. Он освоил производство стеклянных змеевиков, в день делал один-два, выносил с территории и продавал желающим. Платили ему, разумеется, самогонкой, он довольно-таки быстро спился в хлам и помер.