А что маме остается говорить? Конечно она будет говорить, что девочке лучше. Ни о каких исследованиях и диагнозе почему-то речи не ведется. А тут все кричали, что плохие эстонские врачи не знают, как диагноз поставить ( отказываясь при этом от каких-либо исследований). Мама прекрасно понимает, что как только признает, что дочь неизлечимо больна, то переводы на ее счет то поубавятся, а этого она не хочет.
А что маме остается говорить? Конечно она будет говорить, что девочке лучше. Ни о каких исследованиях и диагнозе почему-то речи не ведется. А тут все кричали, что плохие эстонские врачи не знают, как диагноз поставить ( отказываясь при этом от каких-либо исследований). Мама прекрасно понимает, что как только признает, что дочь неизлечимо больна, то переводы на ее счет то поубавятся, а этого она не хочет.