Не знаю, я своих дочерей практически с "нуля" воспитывал в России немками. Мы приехали в Германию в мае 89, дочери практически сразу пошли в школу, язык освоили моментально (в России мы говорили в семье по-русски). Никаких проблем не было и нет. А насчёт того, мол, росснемцам не рады, так приезжим вообще никто нигде особо не рад из местных. А вот немцы, которые были изгнаны из восточной Пруссии, те отнеслись к нам как к родным и очень много нам помогли. Впрочем, местные пожилые люди, которые во время войны общались с остарбайтерами/воевали в России, те тоже нам очень помогали, ну, тоже как родным. Господин Пауль Кляйн, из старинной кельнской семьи, всю войну служивший на восточном фронте, обеспечил нас всем: от мебели до кухонной утвари. Потом, из его рассказов, я понял, с чего это он так любит русских. Он в войну был фельдфебелем, командиром взвода связистов, а в его взводе немцев было всего двое, а остальные- русские добровольцы!
Не знаю, я своих дочерей практически с "нуля" воспитывал в России немками. Мы приехали в Германию в мае 89, дочери практически сразу пошли в школу, язык освоили моментально (в России мы говорили в семье по-русски). Никаких проблем не было и нет. А насчёт того, мол, росснемцам не рады, так приезжим вообще никто нигде особо не рад из местных. А вот немцы, которые были изгнаны из восточной Пруссии, те отнеслись к нам как к родным и очень много нам помогли. Впрочем, местные пожилые люди, которые во время войны общались с остарбайтерами/воевали в России, те тоже нам очень помогали, ну, тоже как родным. Господин Пауль Кляйн, из старинной кельнской семьи, всю войну служивший на восточном фронте, обеспечил нас всем: от мебели до кухонной утвари. Потом, из его рассказов, я понял, с чего это он так любит русских. Он в войну был фельдфебелем, командиром взвода связистов, а в его взводе немцев было всего двое, а остальные- русские добровольцы!