"Северное побережье"6 апреля 2012.Интервью с Пеэтером Тамбу:- Вы прибыли в приграничный город с багажом знаний коренного нарвитянина: как вы влились в существовавшую среду?
- Влиться было несложно, так как до этого я довольно много работал в России и на Украине. Русская культурная и рабочая среда мне были знакомы. Я, наоборот, обнаружил, что Нарва, несмотря на все утверждения депутатов, – не российский город.
Язык, на котором говорят в Нарве, не тот русский язык, на котором говорят в России, и ментальность на самом деле тоже иная. В какой-то момент я обнаружил, что вокруг меня эстонцы, просто родной язык у них – русский. Многие переняли некоторые характерные черты эстонцев – и как раз такие, которыми мы сами не очень-то гордимся…
Люди испытывают серьезные проблемы с общением, они очень закрыты. Посмотрите на размеры нарвских многоквартирных домов и, соответственно, образованных там товариществ – они не способны сотрудничать. Невероятно развит индивидуализм. В 9-этажном доме каждый квартировладелец относится к своей квартире так, будто это отдельный особняк.
В России я такого не встречал. И опять же – бесконечные жалобы друг на друга. Подобное есть и в других местах, но в Нарве это достигло совершенства.
- Внимание привлекает термин «нарвитяне». Как будто это совершенно особая национальность.
- Историческая ситуация создала такие условия, когда люди преимущественно идентифицируют себя с городом. Большинство приехали из России, от которой они на сегодняшний день уже 20 лет как отрезаны. В разговорах с людьми выясняется, что значительная их часть после этого так и не была в России. Несмотря на длинные очереди на Петровской площади и бесчисленные номерки для пересечения границы (это контингент, который бывает там регулярно), получается, что примерно 90 процентов жителей не ездили в Россию с момента восстановления независимости Эстонии.
- И мало где бывали в Эстонии?
- Примерно такой же процент тех людей не бывал в других местах Эстонии. Иногда даже кажется, что те 10 процентов, бывающих в России, и есть те, кто путешествует и по Эстонии. С Эстонией они не могут себя отождествлять в достаточной мере, поэтому у них нет другого идентитета, кроме как «нарвитянин». В остальной Эстонии ты прежде всего эстонец, а потом уже – тартусец или таллиннец.
- Если считать по количеству жителей, получается, что Нарва – самый большой в Эстонии остров?
- У Нарвы есть все признаки анклава. Это может быть даже интересным – с точки зрения антропологии. На бытовом уровне это печально, так как тормозит развитие города.
"Северное побережье"6 апреля 2012.Интервью с Пеэтером Тамбу:- Вы прибыли в приграничный город с багажом знаний коренного нарвитянина: как вы влились в существовавшую среду?
- Влиться было несложно, так как до этого я довольно много работал в России и на Украине. Русская культурная и рабочая среда мне были знакомы. Я, наоборот, обнаружил, что Нарва, несмотря на все утверждения депутатов, – не российский город.
Язык, на котором говорят в Нарве, не тот русский язык, на котором говорят в России, и ментальность на самом деле тоже иная. В какой-то момент я обнаружил, что вокруг меня эстонцы, просто родной язык у них – русский. Многие переняли некоторые характерные черты эстонцев – и как раз такие, которыми мы сами не очень-то гордимся…
Люди испытывают серьезные проблемы с общением, они очень закрыты. Посмотрите на размеры нарвских многоквартирных домов и, соответственно, образованных там товариществ – они не способны сотрудничать. Невероятно развит индивидуализм. В 9-этажном доме каждый квартировладелец относится к своей квартире так, будто это отдельный особняк.
В России я такого не встречал. И опять же – бесконечные жалобы друг на друга. Подобное есть и в других местах, но в Нарве это достигло совершенства.
- Внимание привлекает термин «нарвитяне». Как будто это совершенно особая национальность.
- Историческая ситуация создала такие условия, когда люди преимущественно идентифицируют себя с городом. Большинство приехали из России, от которой они на сегодняшний день уже 20 лет как отрезаны. В разговорах с людьми выясняется, что значительная их часть после этого так и не была в России. Несмотря на длинные очереди на Петровской площади и бесчисленные номерки для пересечения границы (это контингент, который бывает там регулярно), получается, что примерно 90 процентов жителей не ездили в Россию с момента восстановления независимости Эстонии.
- И мало где бывали в Эстонии?
- Примерно такой же процент тех людей не бывал в других местах Эстонии. Иногда даже кажется, что те 10 процентов, бывающих в России, и есть те, кто путешествует и по Эстонии. С Эстонией они не могут себя отождествлять в достаточной мере, поэтому у них нет другого идентитета, кроме как «нарвитянин». В остальной Эстонии ты прежде всего эстонец, а потом уже – тартусец или таллиннец.
- Если считать по количеству жителей, получается, что Нарва – самый большой в Эстонии остров?
- У Нарвы есть все признаки анклава. Это может быть даже интересным – с точки зрения антропологии. На бытовом уровне это печально, так как тормозит развитие города.