Со мной в моей ранней молодости работал пожилой эстонец, потомственный нарвитянин. Во время войны ему было лет 10-14. Причем его семья не была пособниками нацистов, а кто-то из родственников служил в Красной армии. Однако как немцы их эвакуировали в 44-м, так вернуться они смогли только в конце пятидесятых. Не прописывали и не пускали.
Со мной в моей ранней молодости работал пожилой эстонец, потомственный нарвитянин. Во время войны ему было лет 10-14. Причем его семья не была пособниками нацистов, а кто-то из родственников служил в Красной армии. Однако как немцы их эвакуировали в 44-м, так вернуться они смогли только в конце пятидесятых. Не прописывали и не пускали.