Воздушная тревога на лестничной клетке

Страшно подумать, уважаемые граждане, Стенку читающие, насколько ширее техника нынче зашагала, прямо-таки не уследить за всякими новшествами. С утра только зеньки протрешь, в интернеты эти наши выйдешь, а там опять приветы от китайцев - всякие штуковины за ночь диковинные повыдумывали. А в воздухе так вообще форменное безобразие образовалось. Раньше над головой летали исключительно безобидные воробьи или какая-нибудь несознательная ворона на предмет мелкого пропитания, а теперь механические штуковины вовсе без живого человека внутри. Летит этакая жестяная пакость, жужжит на манер испорченной швейной машинки, пугает впечатлительных граждан.

Скриншот: Postimees.ee

В далёкой загранице, говорят, к этим аппаратам относятся с полным хладнокровием: выпьет тамошний буржуй кофею с сахарином, поглядит в подзорную трубу и дальше булку жует, потому как знает, что окромя аппарата фотографического для всяких там блогеров, ничего страшного она не несет. А у нас хуже. Потому и нервы после трубовредительных катаклизмов чересчур расшатанные, жизнь в организме еле теплится и тает с каждым божьим днем.

И вот на днях возвращается наш военный начальник первейшего ранга, господин Мартин Херем, прямо из Киева. Повидался он там с тамошним главным руководителем, выпил чаю по существу визита и прямо заявляет через газетный лист: Эстонии, дескать, категорически необходимо задуматься на предмет приобретения легких реактивных самолетов. Чтобы, значит, на этих свистящих жестяных машинах отгонять чужие летающие будильники дальнего действия, которые в Украине все провода и трубы перепортили. Я как прочитала эту цифирь в утреннем листке, так у меня дыхание сразу и перехватило. Сердечная жила застучала в виске, в глазах помутилось. Потому — я женщина слабая, нервная, здоровье мое на волоске висит, еще и в нашем жилтовариществе как раз накануне вывесили казенную бумагу на предмет сбора евровых средств на непредвиденные расходы дома.

Накидываю я свою драповую жакетку, выхожу на лестничную клетку со всей деликатностью и культурностью. Гляжу — стоит наш домовый старшина Арнольд, мужчина импозантный и перспективный, женатый вот только, и вместе со слесарем ковыряет гвоздем электрический щиток. Я подхожу со всей вежливостью, газету в нос тычу и говорю: — Позвольте, гражданин председатель. Не царский, говорю, режим, чтоб над нашими головами легкие реактивные машины со свистом порхали, когда у нас на площадке лампочка перегорела и с каждой квартиры требуют по сорок два евро и шестьдесят центов! Неужто, говорю, господин Херем на наши трудовые гроши будет свистящие аппараты закупать ради чужих летающих шмелей? А Арнольд поворачивается, нахально сплевывает на ступеньку и держится абсолютно высокомерно.

— Ты, — говорит, — тетка, несознательная особа и темный элемент. В Киеве, говорит, инфраструктура трещит, господин Зеленский с генералом оборону крепят, а ты за свои три еврокопейки удавиться готова и сбиваешь темп европейской безопасности.

Тут у меня от такой грубости вся высокая культура мигом слетела. — Ах ты, — визжу, — чертова перечница! Да я за эти евро кровью харкаю и чай без карамельки глушу, а ты мне реактивную авиацию на шею вешаешь?!

Высунулась с третьего этажа соседка, фря в фильдеперсовых чулках, и давай с пролета лаять: мол, Херем дело говорит, надо небо караулить, а таких скупых мещанок следует выселять без права переписки из нашего дома сплошь европейского. Тут и Арнольд этот перспективный осмелел, орать начал, мол доколе мы тут терпеть энтаких несознательных будем, а из нижней квартиры выскочил аптекарь с клистирной трубкой — решил, что начался грабеж. Тут сразу и подтвердилась драка. Я Арнольду газетой по кумполу как ляпну! Он мне в ответ по каракулевой муфте половым ковриком смазал, а чулочная дамочка сверху цветочным горшком запустила. Шум, вой, земля из горшка по всей лестничной клетке, мои трудовые монетки из кармана по ступенькам со звоном катятся!

Примчалась муниципальная охрана со свистками, вломилась в парадное, к стенке всех прижала. Сели за конторский столик, слюнявят химический карандаш и строчат обстоятельный протокол о хулиганстве и взаимном оскорблении на почве реактивной авиации.

Самолетов этих свистящих нам, конечное дело, во двор пока не пригнали. А меня за нарушение тишины оштрафовали ровно на двадцать пять евро, через что я целую неделю пустой кипяток хлебала. С тех пор я в небесную высь вообще глядеть опасаюсь. Летит ли там чужой беспилотный черт с мотором, или реактивный агрегат господина Херема свистит — я моментально плотные шторы задергиваю, валерьянку под язык сую и нос под ватное одеяло прячу. Потому — военная наука, оно, конечно, превосходно для общего кругозора, но когда из-за воздушных полетов у слабой женщины последние центы вытрясают и муфту грязью пачкают, то лучше всю жизнь сидеть в чулане и молчать в тряпочку. Не при наших расшатанных нервах такой шумный прогресс над головой разводить.

Кстати, чуть не забыла! Что касается летающих объектов, так я, удивительное дело, даже к комнатным мухам потеряла всякое доверие. Поди узнай, обыкновенное это насекомое летит или дрон нового поколения, прослушивающий эфир моей квартиры на предмет проверки моей гражданской сознательности. Говорят китайцы уже и в блох микрофоны встраивать научились, надо своего Тузика проверить.