Три нарвитянина, нашедшие работу и ощущение динамичности жизни в далеких странах

Население Нарвы, по официальным данным, едва превышает 51 тысячу человек, а фактическое число жителей, вероятно, уже опустилось ниже 50 тысяч. Молодое поколение массово покидает город сразу после выпуска из школы, и лишь немногие возвращаются. Эта длительная тенденция ощущается повсюду: знакомые уезжают, и почти в каждой семье есть родственники или друзья, живущие за границей. При этом, как показывают беседы с теми, кто решился на переезд, причиной миграции стали не только финансовые трудности. В этом материале представлены три уникальные истории эмиграции, которые объединяет поиск того, чего Нарве сегодня недостает: перспектив для профессионального роста, готовности к риску, нового опыта и ощущения движения вперед. Наши земляки из Нарвы, оказавшиеся в Исландии, Узбекистане и Восточном Иерусалиме, доказывают, что их судьбу определили как стечение обстоятельств, так и осознанный выбор.

Комплекс в Учкуне станет первым промышленным предприятием в Центральной Азии, использующим передовую технологию ЦКС-1500 (процесс «Галотер») для переработки горючих сланцев. Технология позволяет эффективно извлекать жидкие углеводороды, получать электроэнергию и минимизировать экологическую нагрузку благодаря замкнутому циклу переработки и низкому водопотреблению. Иллюстративное фото: Facebook

Роман: Сверхскоростное строительство в пустыне

Инженер-технолог по имени Роман несколько лет назад переехал работать в Узбекистан, приняв предложение, которое поначалу казалось ему невероятным.

Его карьера развивалась от экологических программ до нефтехимии и возведения завода посреди узбекской пустыни. После окончания Тартуского университета Роман работал в Narva Vesi, а затем перешел на Нарвские электростанции, но его первые трудовые годы были крайне монотонными. По его словам, работа сводилась к бесконечной рутине: «документы, отчеты, оценки, рапорты», хотя он участвовал в проектах по реновации станций, финансируемых Евросоюзом, в компаниях Narva Vesi и Ida Vesi.

В 2011 году компания Eesti Energia оплатила ему обучение нефтепереработке в Британии (Манчестерский и Суррейский университеты). В конце 2010 года Роман выиграл внутренний конкурс, что позволило ему год проработать в голландском офисе над крупным и увлекательным проектом нефтеперерабатывающего завода (НПЗ). Этот НПЗ был частью национальной амбиции Эстонии по достижению энергонезависимости, включая производство дизеля из сланцевого масла. Однако не все эти планы сбылись, и сланцевая энергетика постепенно утратила свою актуальность, получив статус «слишком грязной».

Новый этап начался 22 августа 2023 года, когда Роман, работавший уже в Кивиыли, получил письмо от человека из Узбекистана, интересовавшегося технологиями. Он помог им с тестовыми партиями сланца (1000–2000 тонн) и получил предложение присоединиться к проекту. С момента первого письма и до его вылета в Узбекистан 28 января прошло около полугода.

«Ташкент ощущался знакомым, как старый южный Петербург, с его фундаментальной советской застройкой», — вспоминает Роман. Его поразило обилие молодых людей: «В Эстонии везде вокруг люди старше тебя, а в Ташкенте почти все моложе», — говорит он, которому на тот момент было 38–39 лет. Удивило его и уважительное обращение «брат», используемое в Узбекистане как по отношению к директору, так и к младшему сотруднику.

Масштаб индустрии в Узбекистане впечатляет (нефть, газ, уран, солнечная и ветровая энергетика), но запасы нефти и газа истощаются (производство упало с 8 млн до 2 млн тонн). Страна ищет новую энергетическую независимость и делает ставку на сланцы, планируя строительство нескольких заводов по производству жидкого топлива из камня. В отличие от Эстонии, где подобный проект может занять 10–12 лет, в Узбекистане его реализовали за два года. Они начали летом 2023 года, и уже осенью 2025-го завод, заложенный в пустыне, полностью построен. Скоро состоится его официальный запуск.

Валерия: Однообразная, дорогая и легендарная Исландия

Валерия живет в Исландии уже шесть лет, описывая страну как «деревню», где знаменитые пейзажи довольно однообразны. Она отмечает, что Исландия находится на «задворках Европы», что проявляется в отсутствии многих привычных европейских брендов и магазинов, включая Макдоналдс. Страна не входит в Евросоюз и придерживается политики неэкспортирования своих продуктов (рыбы, мяса) и нежелания импортировать чужие. Из-за этого разнообразие еды и шоппинга ограничено.

Местный менталитет она сравнивает с эстонским: люди прямые, резковатые и не скрывают свое плохое настроение. В отличие от фальшивой вежливости, принятой в Британии или Америке, здесь человек может без проблем ворчать на собеседника. Начавшаяся вскоре после ее приезда пандемия COVID прошла в Исландии мягче, чем в других странах Европы. Для тех, кто не привык часто посещать бары и вести активную социальную жизнь, локдаун оказался практически незаметным на фоне и так пустынных улиц.

Исландская кухня, по мнению Валерии, является сильно упрощенной западноевропейской (бургеры, пицца, паста, фиш-энд-чипс). Традиционная «тухлая акула» — это, скорее, туристический аттракцион, а не повседневная еда. В северных широтах пища, как правило, простая, поскольку главная задача — согреться, а не наслаждаться гастрономией. Настоящая специфика страны — это климат и вулканы. За время проживания Валерия наблюдала несколько извержений, когда лава разрушала дома или лишала людей отопления. Тем не менее, местные жители относятся к этому спокойно, поскольку для них это привычное явление.

Хотя Исландии нужны рабочие кадры для развития туризма и новых направлений, за шесть лет отношение к мигрантам изменилось. Усилился «едва заметный, но растущий запрос» к приезжим изучать исландский язык, который является сложным, хоть и похож на датский и норвежский. В международной рабочей среде нет необходимости в глубоком погружении в язык, однако Валерия отмечает возрастающее давление в сфере образования, медицины и услуг. По ее словам, это не агрессия, а «ощущение, что ты у них в гостях уже слишком долго».

Катя: Жизнь в Восточном Иерусалиме и бюрократический тупик

Катя имеет богатый опыт работы в Ирландии, Польше, Франции, Англии и ЮАР. На Ближний Восток ее привела гуманитарная инициатива FemLens, ориентированная на работу с уязвимыми группами населения, особенно с женщинами. Первоначально Израиль отказал ей во въезде в Газу, что заставило ее искать альтернативные пути через знакомых и благотворительные организации, но безрезультатно.

В итоге, она решила поехать в наполовину палестинский Иерусалим. Этот шаг стал судьбоносным: здесь она встретила своего будущего мужа и вышла замуж, начав жизнь, которую никак не планировала. Настоящие сложности возникли после свадьбы. Катя описывает отношения с местными госорганами так: «Они не могут мне отказать. Но могут мне не отвечать». Ее муж — палестинец, родившийся в Иерусалиме, имеет вид на жительство, но не гражданство. Хотя пара официально расписалась, и она имеет законное право жить с супругом, уже год ей не выдают ни визу, ни вид на жительство. При каждом посещении «присутственного места» она подает документы и ждет, но ответа не получает.

Во время одного из визитов чиновник уведомил Катю, что последние шесть месяцев она находится в стране нелегально, хотя ее не задерживали и не депортировали. Ситуацию спасает возможность продолжать проектную деятельность удаленно: «За прошлый год у меня было больше десятка командировок, но теперь я застряла здесь и работаю по видеосвязи». Если раньше она лично обучала волонтеров, то теперь специалисты в разных странах вынуждены работать самостоятельно, а она получила вынужденный перерыв от перелетов. Дом, где она живет, находится всего в 70 километрах от Газы. Во время недельных бомбежек, от вибрации трясутся стены. «Иногда я думаю, что могла бы уехать отсюда до лучших времен, но потом понимаю, что так делать нельзя. Нельзя сделать вид, что этого всего со мной будто и не произошло».

Эти три истории не являются рассказами о бегстве. Переезд редко дается легко, но слова Романа, Валерии и Кати отражают то, чего Нарве сегодня все сильнее не хватает: чувства, что жизнь динамична. В их новом опыте присутствует неопределенность, рост, риски и вызовы. Все это когда-то было частью Нарвы, когда город активно развивался, строил заводы и принимал тысячи новых жителей. Мы же остаемся с их опытом, который служит подтверждением того, какой могла бы быть Нарва.