Переехавшая из России и осевшая в Нарве "представитель коренных народов" предложила переименовать Ленобласть

Екатерина Кузнецова, представляющая коренные народы в рамках Платформы ПАСЕ для диалога с российскими демократическими силами, выступила с официальным предложением пересмотреть топонимику российских регионов. Ее инициатива, озвученная на весенней пленарной сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы, заключается в замене названия «Ленинградская область» на исторически обоснованное наименование — Ингрия.

Иллюстративное фото: Facebook

На минувшей неделе в Страсбурге завершилась весенняя сессия ПАСЕ, где среди прочих вопросов обсуждалось обращение Екатерины Кузнецовой. Сама Екатерина проживает в Нарве, где ведет активную культурную и общественную деятельность, руководя центром Дом Ингрии и Обществом водской культуры. Будучи художницей и музыкантом, она была избрана в Платформу ПАСЕ как представитель интересов коренных народов, что побудило ее сфокусироваться на вопросах региональной идентичности и политической деколонизации.

Исторические корни и этимология региона

Согласно тексту документа, представленного европейским депутатам, большая часть территории, которая сегодня официально называется Ленинградской областью, в языках коренных этносов издревле именовалась Ингрия (или в вариантах Ingeri, Inkeri, Inkerimaa). С начала XVII века, когда регион вошел в состав Швеции, за ним закрепилось официальное латинское название Ингерманландия (Ingermanland). Даже после того как войска Петра I завоевали эти земли и был основан Санкт-Петербург, название сохранялось вплоть до 1725 года, когда Ингерманландская губерния была окончательно переименована в Санкт-Петербургскую. При этом коренное финноязычное население продолжало использовать привычный топоним Ингрия на протяжении последующих столетий.

Советский период внес свои коррективы в топонимику: в 1924 году бывшая имперская столица стала Ленинградом, а окружающие ее земли получили статус Ленинградской области в честь Владимира Ленина. Примечательно, что в 1991 году в ходе референдума жители города приняли решение вернуть историческое имя Санкт-Петербург. Однако из-за того, что город и область к тому моменту уже являлись самостоятельными субъектами, регион сохранил свое советское название, которое остается официальным по сей день.

Современное политическое давление и борьба за идентичность

Екатерина Кузнецова в своем обращении подчеркивает, что с 2000 года в Российской Федерации наблюдается укрепление авторитарного режима, сопровождающееся реставрацией имперской идеологии. По ее мнению, национальные автономии фактически утратили свои права, превратившись в административные колонии. В Ленинградской области это выразилось в систематической борьбе с упоминанием самого термина Ингрия. Слово было удалено из государственных учебных программ, а финнам-ингерманландцам было отказано в официальном признании их статуса коренного народа. Особо ярким примером давления стало событие 2025 года, когда Евангелическо-лютеранская церковь Ингрии, существующая с 1611 года, была принудительно переименована правительством в Российскую Лютеранскую Церковь.

Проводя исторические параллели, автор инициативы напоминает о политике русификации XIX века. Тогда имперские идеологи пытались стереть с карт названия Польша, Литва и Беларусь, заменяя их на безликие определения вроде Привислинский край или Северо-Западный край. Однако история доказала несостоятельность таких попыток: сегодня эти страны являются независимыми государствами. Аналогичная ситуация, по мнению Кузнецовой, наблюдается и сегодня в отношении Украины, существование которой отрицается официальным Кремлем.

Перспективы деколонизации и международная реакция

Предложение использовать название Ингрия на европейских картах рассматривается как важный шаг в рамках политики деколонизации и противодействия имперским нарративам. Екатерина Кузнецова приводит в пример Грузию, которую во многих странах Европы стали называть самоназванием Сакартвело, а также крупнейший регион России — Якутию, вернувшую себе в 1990-е годы историческое имя Саха. Для сторонников этой идеи Ингрия является не просто географическим термином, а символом стремления к свободе от агрессивной государственной пропаганды.

Что касается международной реакции, то инициатива пока находится на стадии осмысления европейскими парламентариями. Официальных заявлений еще не поступало, однако ряд делегатов выразили заинтересованность. В частности, эстонский депутат и спецдокладчик ПАСЕ по взаимодействию с российскими демократическими силами Ээрик-Нийлес Кроссь уже опубликовал текст обращения в своих ресурсах. В то же время отношение внутри российской оппозиции остается неоднородным. Если такие фигуры, как Гарри Каспаров, потенциально могут поддержать движение за деколонизацию, то в отношении Михаила Ходорковского и Владимира Кара-Мурзы существуют сомнения из-за их приверженности москвоцентричной модели будущего государства. Тем не менее, Екатерина Кузнецова полагает, что разнообразие мнений на платформе ПАСЕ позволяет вести диалог и искать компромиссы, даже если идеи деимпериализации пока не находят всеобщей поддержки среди российских либералов.