Нарва XVIII века: от трофеев, реформ и переселений до Ништадского мира и возвращения в Эстляндию

Рассказом о том, какие трофеи получили русские войска после штурма Нарвы 1704 года, а также о том, как жил город до окончательного признания его частью Российской империи в 1721 году, автор портала Tribuna.ee Дмитрий Цехановский продолжает серию публикаций о Нарве из цикла "Города Эстонии".

Картина художника А.Е.Коцебу "Взятие Нарвы в 1704 году". Источник: Vikipedia

20 августа 1704 года русские войска под командованием Петра I после трёхнедельной осады штурмом овладели Нарвой. Победа имела важное стратегическое значение: она открыла России путь к Балтийскому морю и обеспечила контроль над важнейшей крепостью на границе русских земель с Эстляндией.

Вместе с городом российский царь получил и значительные военные трофеи. Подробно о них писал Н. И. Петров в книге «История Нарвы» (1901). Многие из нарвских трофеев упоминаются также в «Письмах и бумагах императора Петра Великого».

Победителям достались все пережившие штурм шведские пушки крепости. Историки утверждают, что в Нарве в момент штурма находилось от 200 до 230 орудий, включая крупные медные пушки. Это была ценнейшая добыча: артиллерия усилила русскую армию и активно использовалась в дальнейших операциях против шведов. В нарвской крепости располагались большие склады пороха, ядер, мушкетов и холодного оружия, которые также перешли в руки армии Петра.

Захваченные у шведов в Нарве знамёна, как и из других крепостей округа, были отправлены в Петербург. В дальнейшем они хранились в Оружейной палате Московского Кремля или в Петропавловском соборе одноимённой крепости как музейные трофеи.

Кроме чисто военных трофеев, в руки победителей перешли лошади, одежда, украшения и прочее имущество зажиточных горожан (в том числе золотые, серебряные и медные деньги), которые были розданы военным. Относительно раздела полученных в Нарве трофеев Пётр Великий уже на следующий день после штурма дал собственноручную инструкцию князю Репнину:

1. Серебро всякое, также и золотые вещи отдать тем, кто их принёс.

2. Всю медь, собрав, заплатить по три рубля солдатам, а прочим — по два.

3. Что принадлежит казне королевской, то даром взять.

4. Прочее всё, а также деньги, которыми надлежит платить солдатам за медь, разделить между офицерами и солдатами, назначенными на приступ.
   (Из русских военных архивов).

Однако для жителей Нарвы штурм города стал катастрофой. Он сопровождался ожесточёнными боями и большими разрушениями. Как отмечал один из переживших это время современников: «Город остался почти в развалинах, улицы завалены трупами, а уцелевшие жители напуганы и обессилены».

Даже Пётр I, несмотря на радость от победы, признавал масштаб трагедии: «Нарва взята, но досталась нам дорогою ценою» (Письма и бумаги императора Петра Великого, т. 4).

Первой задачей новой администрации стала санитарная очистка города. Русский царь, понимая опасность эпидемий, распорядился вывести за стены тела павших и захоронить их в братских могилах, а также организовать разбор завалов и вывоз строительного мусора.

Новые власти провели инвентаризацию уцелевших строений и приступили к восстановлению основных оборонительных сооружений. Особое внимание уделялось укреплению бастионов и стен, поскольку город должен был стать ключевым русским форпостом на границе со Швецией.

Практически сразу после окончания двух дней, данных военным «на разграбление города», в Нарве начались административные перемены. По указанию Петра была установлена военная администрация под руководством воеводы.

Являвшийся в шведское время главным органом местной власти магистрат хоть и сохранился, но отошел на второй план в руководстве. Городская жизнь теперь велась по военным порядкам, за соблюдением которых наблюдал воевода и назначенные им лица.

Часть жителей вернулась в свои дома, другие же были вынуждены жить в полуразрушенных строениях или в специально отведённых временных постройках. При этом власти города стремились удержать население от бегства. Жителям предоставлялись материалы для починки домов, а также временные льготы по налогам.

Символом нового времени стали крупные реформы в религиозной жизни. Обе лютеранские церкви Нарвы, шведская и немецкая, были отобраны у общин. Для лютеранского населения оставили лишь малые храмы и молитвенные дома.

Главная городская кирха вскоре перешла в пользование православного гарнизона и была освящена как православная церковь. В шведской церкви, переименованной лично князем Меншиковым, являвшимся по личному указанию Петра военным администратором как Нарвы, так и Дерпта до 1710 года, в православную Александро-Невскую, был устроен походный алтарь. В ней до 1708 года велись богослужения.

В 1705 году по распоряжению Петра была проведена ревизия населения Нарвы. Она показала катастрофическое сокращение числа жителей. Если в шведское время в городе проживало 6–7 тысяч человек, то теперь осталось не более двух тысяч. Значительная часть домов пустовала, многие хозяйства были уничтожены, а их хозяева покинули город. В отчётах переписчиков подчёркивалось, что «многие дворы стоят без хозяев, а из прежних бюргеров остались в основном вдовы и сироты».

Нарва тогда представляла из себя полупустой гарнизонный город у границ двух воюющих держав. Следующий удар ожидал её жителей в 1708 году. Из-за обострения ситуации на фронтах войны со Швецией Петром был подписан указ о высылке жителей Нарвы, Дерпта и некоторых других городов Эстляндии и Лифляндии во внутренние районы России:

«В 1708 году всем жителям Нарвы было велено в восьмидневный срок оставить город, и каждому дано было позволение продать или увезти своё движимое имущество. Переселяли в Москву, Казань, Новгород, Вологду, Астрахань. В Нарве осталось не более трёхсот человек».
(А. В. Петров. Нарва, 1901).

Это решение объяснялось как военными соображениями, связанными с опасностью возвращения шведских войск, так и хозяйственными: мастеровые и ремесленники были востребованы во внутренних районах России, где быстро находили работу.

После высылки большей части населения город фактически стал крепостью с гарнизоном, который был уменьшен с 6–7 тысяч человек в первые годы после штурма до 3–4 тысяч. Они продолжали восстановление повреждённых бастионов. Когда же боевые действия Северной войны постепенно переместились вглубь Лифляндии и Эстляндии гарнизон иногда уменьшался до 2 тысяч человек.

«После 1708 года в Нарве оставался гарнизон не более трёх тысяч человек, назначенных более для сохранения крепости и исправления повреждений, нежели для отражения крупных нападений».
(А. В. Петров. Нарва, 1901).

Торговая жизнь в Нарве практически остановилась, поскольку прежние связи были полностью разорваны. Оставшееся население занималось в основном обслуживанием гарнизона. Редкие немецкие бюргеры и ремесленники, которых не коснулась высылка, приспосабливались к новым русским реалиям.

Постепенно после успехов российской армии в Эстляндии и Лифляндии начала 1710-х годов население Нарвы вновь стало расти за счёт переселения сюда русских купцов и мастеровых. Национальный и конфессиональный облик города резко изменился. Когда же в 1714 году политика Петра в Прибалтике окончательно изменилась, им был подписан новый указ, позволивший прежним жителям возвращаться в Нарву:

«Нарвитянам и иным жителям Эстляндии, кои по указу выселены были, дозволяется возвратиться и вновь поселиться в домах своих, дабы город наш Нарва был вновь в народе и в торговле».
(Письма и бумаги императора Петра Великого, т. 7, ч. 1, № 91).

Однако своим правом вернуться воспользовались далеко не все из числа тех, кто покинул город в 1708 году. За годы отсутствия дома многих обветшали или были заняты другими. Кроме того, город оставался военной крепостью, где хозяйственная деятельность была ограничена, что не привлекало тех, кто нашёл себя в новых местах.

И хотя во второй половине 1710-х годов Нарва стала восстанавливаться быстрее, она так и не смогла вернуть прежний статус торгового центра между Россией и Европой. Основной функцией города теперь было снабжение русской армии: здесь размещались продовольственные склады, арсеналы, гарнизонные службы и мастерские.

Постепенно стали появляться и другие элементы новой русской городской жизни. Формировалось чиновничество, развивалась региональная торговля с Новгородом и Псковом. Уже русские купцы открывали в Нарве свои лавки, а ремесленники приезжали для работы в мастерских. Вскоре в городе появилась и первая русская школа для детей военных и чиновников.

Постепенно начал расти и количество кораблей, пришедших в нарвский порт. Если с 1704 по 1717 это были буквально единичные заходы, то за 1718 год в городском порту причалило 6 судов, в 1719 — 23, в 1720 — 36, а в 1721 их было уже 73.

Окончательно статус Нарвы был подтверждён Ништадтским миром. К этому времени город оправился от разрушений 1704 года, высылки 1708 года и периода военного запустения. Однако прежний бюргерский уклад был утрачен. Теперь Нарва стала частью русской имперской системы, открывшей перед ней иные перспективы.

«С разрушением и обезлюдением Нарвы кончилась старая её жизнь, но началась иная, русская: город стал крепостью и опорным пунктом Петра».
(С. М. Соловьёв. История России, т. XVI).

Подписанный 10 сентября 1721 года Ништадтский мир завершил Северную войну и закрепил за Россией обширные территории бывшей Шведской Прибалтики. По условиям договора Россия получила Ингерманландию, Эстляндию с Нарвой и Ревелем, а также Лифляндию и часть Карелии. Швеция сохранила Финляндию, но утратила позиции великой державы на востоке Балтики.

Гравюра 1901 года.
«Пётр I объявляет Ништадтский мир на Троицкой площади в Санкт-Петербурге». Источник: runivers.ru

Для Нарвы подписание этого документа означало юридическое закрепление положения, сложившегося после штурма 1704 года. Город окончательно вошёл в состав Российской империи, утратив все прежние магдебургские права и бюргерские вольности. Нарва стала важным гарнизонным пунктом у новых границ империи, однако её экономическая роль снизилась, так как торговые пути сместились в сторону Петербурга, Ревеля и Риги.

Для Эстляндии в целом этот договор имел двоякий характер. С одной стороны, немецкое дворянство сохранило свои земельные владения и лютеранскую веру под защитой российских властей. С другой — регион вместе с Нарвой продолжил процесс встраивания в русскую имперскую систему управления.

К 1721 году завершился переходный этап в истории Нарвы. Из укреплённого шведского торгового центра с гарнизоном она превратилась в российский гарнизонный город-крепость.

После двух осад (1700 и 1704 годов), нескольких эпидемий и переселения жителей, осуществлённого Петром I в 1708 году, к 1721 году, когда был заключён Ништадтский мир между Россией и Швецией, Нарва представляла собой обезлюдевший город со значительными разрушениями. После юридического закрепления города за Россией в нём начался мирный период истории, который продлится почти два века.

С момента взятия города русскими войсками в 1704 году Нарва находилась под контролем военной администрации. Управление местной властью осуществляли коменданты крепости (воеводы), подчинявшиеся петербургскому генерал-губернатору. С 1719 года по решению Петра I город являлся центром Нарвской провинции, входившей в состав Санкт-Петербургской губернии. Таким образом, юридически в состав Российской империи в 1721 году он вошёл не как часть Эстляндии, именовавшейся тогда Ревельской губернией.

Административное возвращение Нарвы под управление Ревеля состоялось лишь в 1727 году. Именно тогда по указу Сената Российской империи новая граница Эстляндской (Ревельской) губернии и её Везенбергского уезда была проведена по реке Нарва. Ивангород же остался в Ямбургском уезде Санкт-Петербургской губернии.

Данные об административной принадлежности Нарвы и Ивангорода после их вхождения в состав России в XVIII веке. Составлена: Chat-GPT на основе исторических документов.

После этого в Нарве стала увеличиваться роль гражданского управления. Сохранившийся с XVII века магистрат продолжал работу и в годы военной администрации. Однако его полномочия тогда были значительно урезаны. Последнее слово при решении важных муниципальных вопросов Нарвы оставалось за воеводой. Теперь же постепенно военная администрация меньше стала вмешиваться в городские дела.

Как и в шведское время, магистрат состоял из бургомистра, ратманов, канцелярии и суда. Его представители ведали городским хозяйством: собирали местные налоги, контролировали рынки, руководили деятельностью ремесленных цехов, а также утверждали регламенты для ведения торговли. Магистрат представлял и защищал интересы горожан перед гражданскими органами России, управляя недвижимостью, землёй и имуществом, принадлежавшими городу. В суде магистрата рассматривались гражданские и мелкие уголовные дела, находившиеся в сфере городского права.

Текст грамоты 1764 года о привилегиях Нарвы, подписанный российской императрицей Екатериной Второй. Ранее подобные документы предоставлялись городу другими российскими императорами XVIII века. Источник: Книга А.В.Петрова «История Нарвы» (1901).

При смене императоров России местные власти регулярно получали из Санкт-Петербурга подобные грамоты. Благодаря этому, магистрат в Нарве продолжал свою работу до 1783 года. Лишь тогда по решению императрицы Екатерины II до Прибалтики дошли административные реформы, которые были распространены и на Нарву через «Жалованную грамоту городам». После этого он был упразднён, а руководство городом перешло к городскому обществу, работавшему на основе введённого по всей Российской империи регламента под названием «Общегосударственная система с шестью разрядами граждан».

Таким образом, вплоть до реформы 1783 года в Нарве формально сохранялись черты городского самоуправления ещё шведского времени. Далее Эстляндия была преобразована в губернию, а в самой Нарве прошли выборы в городскую думу. С этого момента город стал подчиняться порядку управления, действовавшему на всей территории Российской империи. Во главе Нарвы теперь стоял городской голова, избираемый из состоятельных горожан, а городские дела велись местной думой и управой под его руководством.

Город довольно медленно восстанавливался после событий начала XVIII века. Вплоть до конца 1730-х годов численность населения Нарвы лишь изредка превышала 1500 человек. Однако ближе к середине столетия приток переселенцев и возвращение тех, кто выехал по указу Петра I 1708 года (главным образом немцев и эстонских крестьян), либо их потомков позволили довести население города до 2500–3000 человек.

Традиционно главную роль в жизни города весь XVIII век играла немецкая бюргерская община Нарвы, контролировавшая как торговлю, так и ремёсла. Значительную роль также играли русские военные и чиновники, которых становилось всё больше. Представители же будущих эстонцев в основном входили в беднейшие слои населения, представляя собой дешёвую рабочую силу.

Восстановление Нарвы с архитектурной точки зрения в XVIII веке шло довольно медленно. Однако постепенно облик города всё-таки менялся. Крепостные сооружения — бастионы и валы, повреждённые при штурмах, продолжали восстанавливать и в 1730-х, и в 1740-х годах. И даже во второй половине XVIII века, когда город постепенно утратил своё военно-стратегическое значение, укрепления продолжали определять его планировку.

Вплоть до пожара 1769 года большая часть построек в городе оставалась деревянной. Связано это было с тем, что по указу Петра I строительство каменных зданий допускалось лишь с разрешения военного ведомства. Поэтому основная часть жилых построек (за исключением относившихся к гарнизону) возводилась из дерева.

К счастью, это бедствие было не настолько катастрофическим, как случившееся век назад (в 1659 году), но от огня вновь пострадала немалая часть города. Как и ранее, пожар значительно повлиял на архитектуру Нарвы. На месте полностью сгоревших деревянных построек возводились новые — чаще каменные. Кроме того, стиль барокко, характерный для шведского периода XVII века, теперь сменился классицизмом XVIII столетия.

Городская Ратуша Нарвы в 1769 году вновь пострадала от пожара, но как и важнейшие церкви города, была полностью восстановлена, продолжив выполнение функций главного здания городской администрации. Источник: estonia.ru

Церкви в XVIII веке в Нарве в основном были лютеранские — для немецкого населения. Однако основанный ещё в 1710-х годах православный приход постепенно разрастался. Долгое время в городе действовала лишь небольшая деревянная церковь для русских солдат и чиновников, но к концу века была построена более крупная каменная церковь.

В архивах нарвского магистрата сохранились данные о том, что строительство каменного здания православной церкви обсуждалось ещё в 1750-х, но реализация проекта затянулась по финансовым причинам. Средства православной общины сильно зависели от снабжения гарнизона и пожертвований купцов. Поэтому Воскресенская (Никольская) церковь появилась в городе лишь в последней четверти XVIII века.

Торговый потенциал Нарвы XVIII века зависел от ситуации в стране. Если в первые десятилетия город вёл торговлю лишь в ограниченном объёме на близлежащих территориях, то постепенно, с ростом Санкт-Петербурга, Нарва становилась всё более важным транзитным пунктом. Через неё шли в новую российскую столицу хлеб, лён, древесина и другие необходимые товары.

При этом в XVIII веке Нарва являлась более торговым, чем промышленным городом. Однако конкурировать не только с Петербургом, но и с Ревелем, она уже не могла. Лишь ближе к концу столетия расположенные на Нарове в черте города водопады постепенно стали местом появления водяных мельниц. Именно на их основе стали возникать небольшие предшественники мануфактур. Это подготовило почву для резкого промышленного роста в городе, который случится в XIX веке.

Значительную роль в жизни города традиционно играли различные ремесленники: пекари, сапожники, кузнецы, портные и прочие умельцы. Как и ранее, они были объединены в цеха и работали по строго регламентированной системе, подчинявшейся в основном бюргерской (немецкой) верхушке города. Основным языком делопроизводства и культуры был немецкий. Лютеранские приходы обеспечивали и образование — при них существовали школы для детей бюргеров.

Русская община, состоявшая в основном из военных и чиновников, а также из небольшого числа ремесленников, имела в городе меньший вес. Однако к концу столетия её влияние начало быстро расти благодаря имперской политике и более активному вниманию к городу со стороны православной церкви. Именно под её эгидой продолжала работу и первая местная школа с русским языком обучения.

Часть местного населения Нарвы и её округи, состоявшая из предков эстонцев и ингерманландцев, большей частью была лишена права на участие в управлении городом, но при этом именно она формировала важную часть будущей дешёвой рабочей силы города.

Динамика населения Нарвы по десятилетиям XVIII века. Составлена на основе архивных документов.

Историки считают, что лишь к концу XVIII века Нарва окончательно оправилась от катастрофы периода Северной войны. Из разорённого и почти пустого поселения она превратилась в уездный город с населением примерно в 6–7,5 тысяч человек, несколькими церквями (как лютеранскими, так и православными), ратушей, в которой заседала городская дума, и крупными историческими крепостными укреплениями.

Город утратил прежнюю роль «малого Ревеля» — крупного торгового центра Эстляндии на пути из Европы на Русь. Однако в Нарве уже постепенно начала готовиться почва для промышленного рывка XIX века. К 1800 году она вернула себе статус культурно-административного узла региона, заняв при этом важное место на торговых путях к Санкт-Петербургу. Город постепенно вливался в экономическое пространство Российской империи.

Рассказ о том, как в XIX веке будет расти Нарва, в которой станет формироваться промышленный центр региона, через который также пройдёт железная дорога из Санкт-Петербурга в Ревель, читайте в следующей публикации.

Tribuna.ee