Михаил Стальнухин: бесконечные реформы ведут школы и профтехи Эстонии к системному тупику

В преддверии нового учебного года система образования Эстонии оказалась в эпицентре масштабных проблем, вызванных непродуманными административными преобразованиями, кадровым дефицитом и оторванными от реальности решениями министерства. Михаил Стальнухин подробно проанализировал последствия слияния экзаменов, исчезновения тысяч выпускников, закрытия ключевых рабочих специальностей в Ида-Вирумаа, а также оценили перспективы принудительного продления учебы до 18 лет и языковой реформы.

Иллюстративное фото: Youtube

До наступления 1 сентября остаются считаные дни, однако для многих родителей и педагогов приближение учебного года сопряжено с нарастающей тревогой. За последние четыре года сфера образования подверглась беспрецедентному количеству реформ, уступая по интенсивности изменений разве что оборонному сектору. При этом вливание огромных заемных средств — порядка 800 миллионов евро государственных кредитов — не привело к качественному улучшению ситуации. Анализируя экспертные оценки, в частности публикации специалиста Хелен Пуксон, участники беседы подчеркнули: громкие лозунги о «богатой реформами» системе на практике скрывают глубокий управленческий кризис и разрушение ранее отлаженных механизмов.

Одной из первых серьезных ошибок стало решение объединить в один процесс выпускные школьные и вступительные гимназические экзамены. Исторически эти испытания несли принципиально разные функции: выпускной экзамен объективно оценивал уровень освоения базовой программы в родной школе, тогда как вступительный позволял профильной гимназии отобрать наиболее подготовленных кандидатов. Унификация привела к административной неразберихе. Еще в марте текущего года профильный министр Кристина Каллас заявляла, что в системе «потерялись» около 2400 выпускников основных школ, которые никуда не подали документы, несмотря на наличие более 4000 свободных учебных мест. В прошлом году число подростков, выпавших из образовательного процесса, достигало 1500 человек, и к началу осени эта проблема рискует повториться.

На фоне законодательного закрепления обязанности учиться до 18 лет государство пытается переложить контроль за посещаемостью на местные самоуправления. Звучат инициативы по созданию сети муниципальных инспекторов, однако у местных бюджетов нет средств на содержание подобного аппарата. Кроме того, эффективность таких сотрудников вызывает серьезные сомнения: если на одного инспектора придется несколько десятков или сотен проблемных подростков, требующих индивидуальной работы с семьей, школой и социальными службами, специалист физически не сможет справиться с нагрузкой.

Параллельно обостряется кризис в сфере профессионально-технического образования. В то время как промышленным предприятиям остро требуются квалифицированные рабочие руки, а медицинский сектор заявляет о нехватке 4000 медицинских сестер, востребованные учебные программы массово закрываются. Показательным примером стала кадровая политика директора Ида-Вирумааского центра профессионального образования Хендрика Агура, в результате решений которого Нарвский филиал лишился 47 преподавателей. Попытки заменить глубокую профильную подготовку ускоренными курсами эстонского языка — например, когда будущих сантехников в учебное время заставляли осваивать терминологию с результативностью чуть более 20 процентов — приводят лишь к вымыванию нужных городу профессий в пользу формального упора на хоровое пение и народные танцы.

Деградация собственного профтехобразования уже вынуждает эстонские заводы привлекать специалистов из-за рубежа. Михаил Стальнухин привел пример недавнего посещения крупного нарвского предприятия, где иностранный специалист по станкам с ЧПУ, не имеющий высшего образования, продемонстрировал производительность труда, на порядок превышающую показатели местных кадров. Ситуация в эстонской промышленности начинает напоминать профессиональный футбол: потеряв собственную детско-юношескую базу подготовки, страна вынуждена за большие деньги переманивать готовых работников из других государств, в то время как местная молодежь остается без востребованных навыков.

Не менее абсурдные процессы оптимизации разворачиваются и в других регионах. На острове Хийумаа — самом малочисленном самоуправлении страны — власти пошли на объединение гимназии и профессионального училища. В результате слияния единственной доступной специальностью после основной школы остались услуги туризма. Однако на профессиональное отделение подали заявления всего 10 человек, а подтвердили обучение лишь двое. При действующем подушевом финансировании обеспечить качественную подготовку двоих учащихся экономически невозможно. Несмотря на это, представители волостной комиссии по образованию ссылаются на обещания министерства открывать учебные группы даже ради одного учащегося, что создает невыполнимый прецедент для всей страны и объясняет, куда уходят сотни миллионов бюджетных кредитов.

Еще одной сомнительной мерой стало введение подготовительного обучения сроком от полугода до года для тех, кто не справился с базовой программой. Причины отставания могут быть разными — от проблем с ментальным здоровьем и когнитивных ограничений до интернет-зависимости и систематических прогулов. Однако авторы реформы не дают ответа на вопрос, где найти тысячи квалифицированных педагогов и вспомогательного персонала, способных за несколько месяцев ликвидировать пробелы, копившиеся годами, и каким образом принудительно удержать за партами подростков, утративших мотивацию к учебе.

Корень проблемы кроется в профессиональном уровне тех, кто разрабатывает ключевые реформы. Вспоминается показательный эпизод презентации новой государственной учебной программы (õppekava), созданной группой чиновников министерства: из пяти разработчиков лишь один имел опыт работы в школе продолжительностью всего один год, преподавая искусство. Оторванность чиновников и политиков от школьных реалий усугубляется возрастным составом парламента, большинство депутатов которого уже являются бабушками и дедушками и не сталкиваются с проблемами современного образования лично.

В ходе передачи также была затронута тема правовой незащищенности жителей и работы канцлера юстиции Юлле Мадизе. Михаил Стальнухин поделился недавним случаем, когда благодаря оперативному вмешательству Юлле Мадизе, депутатскому запросу и экстренной помощи юристов городской управы буквально за день до депортации удалось отменить предписание о высылке из страны уроженки Нарвы с временным видом на жительство и ее шестилетнего ребенка. Этот пример наглядно иллюстрирует, насколько бюрократическая машина бывает равнодушна к судьбам конкретных людей.

Особое внимание участники уделили форсированному переходу русских школ на эстонский язык обучения. Еще в 2019 году парламентская комиссия с участием представителей почти всех фракций подготовила детальную программу, позволявшую наладить эффективное преподавание государственного языка при сохранении качественного усвоения базовых предметов на родном языке. Однако этот план был проигнорирован. По оценке Михаила Стальнухина, раскрыть потенциал в условиях тотального языкового погружения смогут лишь 5–10 процентов одаренных двуязычных детей, тогда как подавляющее большинство учащихся столкнется с падением качества знаний. Попытка решать фундаментальные задачи простым администрированием и бесконечным раздуванием расходов лишь отдаляет систему образования от реальных потребностей общества и экономики.