Местные никак не хотят понять, что то, что сделал СССР с Прибалтикой в 39-м и 44-м, это называется оккупация. В 45-м один оккупант сменил другого, и кто был для эстонцев лучше - вопрос спорный. Немцы не устраивали депортаций, не отнимали у крестьян землю, не завозили колонистов из Германии. Все это сделали уже советы.
Именно поэтому у эстонцев такое отношение к этим памятникам.
Тем, кого настолько сильно это беспокоит, что аж кушать не можете, советую переехать за реку. Там в каждой дыре навалом танков, самолетов, обелисков, табличек. В то же время по лесам до сих пор лежат сотни тысяч незахороненых тел погибших красноармейцев, но до них никому особо дела нет, кроме отдельных энтузиастов. Половина которых занимается копом даже не для перезахоронения погибших, а делает бизнес на всяком найденном при копе имуществе.
Местные никак не хотят понять, что то, что сделал СССР с Прибалтикой в 39-м и 44-м, это называется оккупация. В 45-м один оккупант сменил другого, и кто был для эстонцев лучше - вопрос спорный. Немцы не устраивали депортаций, не отнимали у крестьян землю, не завозили колонистов из Германии. Все это сделали уже советы.
Именно поэтому у эстонцев такое отношение к этим памятникам.
Тем, кого настолько сильно это беспокоит, что аж кушать не можете, советую переехать за реку. Там в каждой дыре навалом танков, самолетов, обелисков, табличек. В то же время по лесам до сих пор лежат сотни тысяч незахороненых тел погибших красноармейцев, но до них никому особо дела нет, кроме отдельных энтузиастов. Половина которых занимается копом даже не для перезахоронения погибших, а делает бизнес на всяком найденном при копе имуществе.