Не рос я ни Сократом, ни Спинозой, а рос я – огорчением родителей. и сделался докучливой занозой в заду у моралистов и блюстителей.
Не рос я ни Сократом, ни Спинозой,
а рос я – огорчением родителей.
и сделался докучливой занозой
в заду у моралистов и блюстителей.