Бабушка жила, рассказывала. Старшая тетка, она 37-го года рождения, тоже. Мать родилась после войны, говорит, голодать прекратили только году к 60-му, когда ей было лет 12. Нищета была страшная. А уж перед войной - тем более.
Но вообще все то, что миллионы солдат Вермахта увидели в СССР, имело и несколько неожиданный эффект. Читал мемуары одного фрица, так он пишет, что посмотрев на советскую жизнь и солдаты, и офицеры стали задавать вопрос - а что мы тут вообще делаем в этих диких землях и зачем они нам нужны? Эти люди не могут прокормить самих себя, так как же они смогут кормить еще и немцев?
Бабушка жила, рассказывала. Старшая тетка, она 37-го года рождения, тоже. Мать родилась после войны, говорит, голодать прекратили только году к 60-му, когда ей было лет 12. Нищета была страшная. А уж перед войной - тем более.
Но вообще все то, что миллионы солдат Вермахта увидели в СССР, имело и несколько неожиданный эффект. Читал мемуары одного фрица, так он пишет, что посмотрев на советскую жизнь и солдаты, и офицеры стали задавать вопрос - а что мы тут вообще делаем в этих диких землях и зачем они нам нужны? Эти люди не могут прокормить самих себя, так как же они смогут кормить еще и немцев?