P.S. Я понимаю, в Эстонии большая нелюбовь ко всему советскому. Но друзья мои, будем честны сами с собой. В моем советском детстве не было проблемы взять лыжи и с друзьями нарезать несколько кругов в близлежащем лесу, мы строили снежные крепости и швырялись теми самыми снежками в промышленных количествах, выкапывали ходы в отвалах снега в снежные годы, прыгали в толстый снег с гаражей, а то и со второго этажа (мать, помню, дала лещей мне за это), лазали на полуразрушенные церкви, на элеваторы со внешней стороны, плавали в речке с друзьями, гоняли на велосипедах летом до умопомрачения, лазали по деревьям, гоняли в футбол, заливали во дворах собственноручно хоккейные площадки и возвращались домой смертельно усталые, но возбужденные. И выросли в большинстве своем здоровыми людьми. Сейчас же растят задохликов каких-то, которые только за чипсами и колой бегают на кухню из-за компьютера. Да дело даже не в этом. Все идет к тому, что взгляд на девушку будет приравнен к сексуальному домогательству, а женщин иначе как феминоэстоноземелками и называть будет нельзя под страхом судебной кары. Вот что страшно.
P.S. Я понимаю, в Эстонии большая нелюбовь ко всему советскому. Но друзья мои, будем честны сами с собой. В моем советском детстве не было проблемы взять лыжи и с друзьями нарезать несколько кругов в близлежащем лесу, мы строили снежные крепости и швырялись теми самыми снежками в промышленных количествах, выкапывали ходы в отвалах снега в снежные годы, прыгали в толстый снег с гаражей, а то и со второго этажа (мать, помню, дала лещей мне за это), лазали на полуразрушенные церкви, на элеваторы со внешней стороны, плавали в речке с друзьями, гоняли на велосипедах летом до умопомрачения, лазали по деревьям, гоняли в футбол, заливали во дворах собственноручно хоккейные площадки и возвращались домой смертельно усталые, но возбужденные. И выросли в большинстве своем здоровыми людьми. Сейчас же растят задохликов каких-то, которые только за чипсами и колой бегают на кухню из-за компьютера. Да дело даже не в этом. Все идет к тому, что взгляд на девушку будет приравнен к сексуальному домогательству, а женщин иначе как феминоэстоноземелками и называть будет нельзя под страхом судебной кары. Вот что страшно.