Случаи потерь и поинтереснее были. В Москве, в голодные 90-е, некая бабуся нашла дипломат, набитый деньгами. И не каких-то там рублей или тенге дипломат, а самых настоящих долларов. В чемодане были и договоры какой-то фирмы, указывающие на владельца. Вернула, несмотря на громкие протесты детей, которые ютились на съемных квартирах и в коммуналках. И получила в награду от малинового пиджака бандитской наружности ажно целый мешок сахарного песка. А дети так в ж..е и остались. Или моя бабуся (тогда она еще впрочем бабусей не была, 35 лет было) в войну рядом с родным калужским селом нашла на поле боя вместе с сестрами труп эсэсовского офицера. И сумку при нем, набитую доверху награбленным золотом. Жила в землянке с двумя детьми-сиротами, но настолько после гибели деда на фронте была религиозна, что в дележе найденного участвовать отказалась. А ее сестры-комсомолки поделили золото и сразу после войны купили в Москве по частному дому, затем купили по дому в Сочи и Крыму. И жили все последующие годы как кум королю, детям своим отличные квартиры в кооперативах купили, за взятки продвинули их в МГУ и МГИМО - золотых украшений в той сумке было тысяч на 800 долларов в современном исчислении. А моя болезненно честная бабуся так и влачила с детьми жизнь в гордой нищете до 70-х, заработала пенсию ажно в 28 рублей и последние годы жизни доживала у обделенных ее же решением дочерей.
Случаи потерь и поинтереснее были. В Москве, в голодные 90-е, некая бабуся нашла дипломат, набитый деньгами. И не каких-то там рублей или тенге дипломат, а самых настоящих долларов. В чемодане были и договоры какой-то фирмы, указывающие на владельца. Вернула, несмотря на громкие протесты детей, которые ютились на съемных квартирах и в коммуналках. И получила в награду от малинового пиджака бандитской наружности ажно целый мешок сахарного песка.
А дети так в ж..е и остались. Или моя бабуся (тогда она еще впрочем бабусей не была, 35 лет было) в войну рядом с родным калужским селом нашла на поле боя вместе с сестрами труп эсэсовского офицера. И сумку при нем, набитую доверху награбленным золотом. Жила в землянке с двумя детьми-сиротами, но настолько после гибели деда на фронте была религиозна, что в дележе найденного участвовать отказалась. А ее сестры-комсомолки поделили золото и сразу после войны купили в Москве по частному дому, затем купили по дому в Сочи и Крыму. И жили все последующие годы как кум королю, детям своим отличные квартиры в кооперативах купили, за взятки продвинули их в МГУ и МГИМО - золотых украшений в той сумке было тысяч на 800 долларов в современном исчислении. А моя болезненно честная бабуся так и влачила с детьми жизнь в гордой нищете до 70-х, заработала пенсию ажно в 28 рублей и последние годы жизни доживала у обделенных ее же решением дочерей.