На барахолочке раздобыл пятитомник Сухомлинского. Кто-то сдал. Новьё, корешок хрустит, ни разу не открыванный, внутри пахнет типографией. Что видали эти книги? Ни черта не видали, пыль собирали, а издания эти в своё время были дефицитом, доставались за макулатуру или ещё как, в абы какие руки (широкой публики) не попадали. Жила-была учительница, и ей, по долгу службы ли, за успехи класса по сбору макулатуры ли, ещё ли как, правдами-неправдами достались драгоценные томики нашего отечественного классика педагогики. Но провалялись на полке до той поры, пока чьи-то руки, спасибо что не на помойку, вынесли. Откроешь книгу на любой странице - глаза на мокром месте. Чудное кружево мысли выводит автор о том, что является ещё более чудным, чутким, нежным - о душе человека. О том, как ткётся полотно человеческой души, как взрастить её благородные черты с тем, чтобы быть спокойным за наше завтра.
Сколько поколений детей прошло через эту неизвестную учительницу? Сквозь эти поколения не прошли, не прожили, простояли памятниками, похожими на некоторые руины из показанных здесь фото, эти сокровища. Просквозили годы, и в душе людей, как и в родной Нарве, пустота.
А сколько этих учительниц?! И поменялось ли что-нибудь теперь?
На барахолочке раздобыл пятитомник Сухомлинского. Кто-то сдал. Новьё, корешок хрустит, ни разу не открыванный, внутри пахнет типографией. Что видали эти книги? Ни черта не видали, пыль собирали, а издания эти в своё время были дефицитом, доставались за макулатуру или ещё как, в абы какие руки (широкой публики) не попадали. Жила-была учительница, и ей, по долгу службы ли, за успехи класса по сбору макулатуры ли, ещё ли как, правдами-неправдами достались драгоценные томики нашего отечественного классика педагогики. Но провалялись на полке до той поры, пока чьи-то руки, спасибо что не на помойку, вынесли. Откроешь книгу на любой странице - глаза на мокром месте. Чудное кружево мысли выводит автор о том, что является ещё более чудным, чутким, нежным - о душе человека. О том, как ткётся полотно человеческой души, как взрастить её благородные черты с тем, чтобы быть спокойным за наше завтра.
Сколько поколений детей прошло через эту неизвестную учительницу? Сквозь эти поколения не прошли, не прожили, простояли памятниками, похожими на некоторые руины из показанных здесь фото, эти сокровища. Просквозили годы, и в душе людей, как и в родной Нарве, пустота.
А сколько этих учительниц?! И поменялось ли что-нибудь теперь?