Вот смотрите, какую нехорошую ситуацию создал зарвавшийся расширитель своего участка. Да, почти все владельцы прибрежных участков по Нарове и каналам отсыпали себе немного территории - метр-два обычно. Но люди не наглели и не зарывались - и все было тихо-мирно, власти не вмешивались, ибо на глаз такие отсыпки были практически незаметны. Их даже доказать было бы трудно, и отмазка хорошая имелась - "осыпался берег, пришлось укреплять".
Но пришел некий товарищ, близкий к городской власти, и решил, что он круче вареного яйца, ему сам черт не брат и посему отсыпет он себе не пару десятков квадратов, а сразу - гектар. Или даже - два. Ну и отсыпал, в промышленном масштабе, с привлечением тяжелой техники...
Тут уже, хотя и с явной неохотой, пришлось подключаться местной власти. Как бы еще государственная не подключилась, с теми "договориться" не удастся. Водохранилище-та, оно таки не в ведении местных властей как бэ.
Теперь кончится может плохо для всех - действительно, закон один, отсыпать просто так ничего и никому было нельзя.
Вот смотрите, какую нехорошую ситуацию создал зарвавшийся расширитель своего участка. Да, почти все владельцы прибрежных участков по Нарове и каналам отсыпали себе немного территории - метр-два обычно. Но люди не наглели и не зарывались - и все было тихо-мирно, власти не вмешивались, ибо на глаз такие отсыпки были практически незаметны. Их даже доказать было бы трудно, и отмазка хорошая имелась - "осыпался берег, пришлось укреплять".
Но пришел некий товарищ, близкий к городской власти, и решил, что он круче вареного яйца, ему сам черт не брат и посему отсыпет он себе не пару десятков квадратов, а сразу - гектар. Или даже - два. Ну и отсыпал, в промышленном масштабе, с привлечением тяжелой техники...
Тут уже, хотя и с явной неохотой, пришлось подключаться местной власти. Как бы еще государственная не подключилась, с теми "договориться" не удастся. Водохранилище-та, оно таки не в ведении местных властей как бэ.
Теперь кончится может плохо для всех - действительно, закон один, отсыпать просто так ничего и никому было нельзя.