…Они подошли к водокачке подле станции Нарва. Скрипя зубами, Калмыков кричал:
- Вы не партия. А банда гнусных подонков общества! Кто вами руководит! -немецкий главный штаб! Больше-ви-ки... х-х-ха! Хамы! Ваш этот Ленин не за 30 немецких марок продал Россию?! Хапнул миллиончик - и скрылся... каторжанин! Ублюдки! Продали родину!.. Я бы всех вас на одной перекладине… О-о-о! Время придет, забьем осиновый кол!.. Ваш этот Ленин кровопийца!..
– Становись к стенке! – вдруг протяжно, заикаясь, крикнул Бунчук. С обезображенным яростью почерневшим лицом подскочил и ударил в висок. Топча ногами слетевшую с головы Калмыкова фуражку, потащил его к кирпичной темной стене водокачки.
– Станови-ись!
– Ты что?! Ты!.. Не смей!.. Не смей бить!.. – рычал Калмыков, сопротивляясь.
Глухо ударившись спиной о стену водокачки, он выпрямился, понял:
– Убить хочешь? – шагнул вперед, быстро застегивая шинель на все пуговицы:
– Стреляй, сукин сын! Стреляй! Смотри, как умеют умирать русские офицеры… Я и перед сме-е…
Пуля вошла ему в рот. За водокачкой, взбираясь на ступенчатую высоту, взвилось хрипатое эхо. Споткнувшись на втором шагу, Калмыков левой рукой обхватил голову, упал. Выгнулся крутой дугой, сплюнул на грудь черные от крови зубы. Едва лишь спина его, выпрямляясь, коснулась влажного щебня, Бунчук выстрелил еще раз. Калмыков дернулся, поворачиваясь на бок, как засыпающая птица подвернул голову под плечо, коротко всхлипнул…
…Они подошли к водокачке подле станции Нарва. Скрипя зубами, Калмыков кричал:
- Вы не партия. А банда гнусных подонков общества! Кто вами руководит! -немецкий главный штаб! Больше-ви-ки... х-х-ха! Хамы! Ваш этот Ленин не за 30 немецких марок продал Россию?! Хапнул миллиончик - и скрылся... каторжанин! Ублюдки! Продали родину!.. Я бы всех вас на одной перекладине… О-о-о! Время придет, забьем осиновый кол!.. Ваш этот Ленин кровопийца!..
– Становись к стенке! – вдруг протяжно, заикаясь, крикнул Бунчук. С обезображенным яростью почерневшим лицом подскочил и ударил в висок. Топча ногами слетевшую с головы Калмыкова фуражку, потащил его к кирпичной темной стене водокачки.
– Станови-ись!
– Ты что?! Ты!.. Не смей!.. Не смей бить!.. – рычал Калмыков, сопротивляясь.
Глухо ударившись спиной о стену водокачки, он выпрямился, понял:
– Убить хочешь? – шагнул вперед, быстро застегивая шинель на все пуговицы:
– Стреляй, сукин сын! Стреляй! Смотри, как умеют умирать русские офицеры… Я и перед сме-е…
Пуля вошла ему в рот. За водокачкой, взбираясь на ступенчатую высоту, взвилось хрипатое эхо. Споткнувшись на втором шагу, Калмыков левой рукой обхватил голову, упал. Выгнулся крутой дугой, сплюнул на грудь черные от крови зубы. Едва лишь спина его, выпрямляясь, коснулась влажного щебня, Бунчук выстрелил еще раз. Калмыков дернулся, поворачиваясь на бок, как засыпающая птица подвернул голову под плечо, коротко всхлипнул…