В борьбе за казенную штукатурку

Вообще говоря, граждане, автомобильное движение и всякая там автотранспортная культура шагают нынче прямо-таки огромными шагами. Всякий субъект, подкопивши немного финансовой наличности, норовит купить себе моторный транспорт и гнать на нём по центральным улицам со всей имеющейся у него скоростью. А ежели данный гражданин перед тем, как сесть за руль, накушается разного крепкого напитка, то у него в башке образуется полный туман и абсолютное непонимание момента. И норовит он на этой своей скорости въехать не куда-нибудь в сугроб или канаву, а обязательно в какое-нибудь солидное казенное или финансовое учреждение. В Америке, говорят, с этим делом строго. Там если шофер въедет на автотранспорте в главный банк, так его полиция сразу наглым смуглым лицом в асфальт и коленкой в шею до полного удушения: «Гуд бай, дескать, гражданин, убирайтесь к чертовой матери вместе с вашим мотором на тот свет». И никаких разговорчиков. А у нас — Европа. У нас культура, деликатность и полное уважение к правам гражданина.

Скриншот: ERR.ee

И вот так уж исторически вышло в Таллине, что прямо около площади Вабадузе, со стороны улицы Кентманни, имеет место быть Банк Эстонии. Учреждение, прямо сказать, первейшей категории, с колоссальным казенным имуществом внутри. Так вот, за последние двадцать лет граждане шоферы, пребывая в нетрезвом состоянии или просто от расшатанности нервной системы, около двух десятков раз врезались на своих моторах прямо в каменную стену этого самого центрального банка. Врежутся на полном ходу, штукатурку с постройкой повредят, кумпол себе малость почешут и сидят в кабине, ваньку валяют. А телевидения разные это всё потом показывают на предмет всеобщего назидания.

Терпели в банке это безобразие долго. Но руководящий персонал, понятное дело, тоже не из чугуна сработан — нервы-то у всех после всех катаклизмов чересчур расшатанные. Вдобавок вспомнили они известную историческую эпопею — так называемые «Бронзовые ночи», когда здание банка исключительно по счастливой случайности не разобрали на сувениры.

Выходит тогда к публике советник правления Банка Эстонии, мужчина первейшего ранга Райт Роосве. Выходит в очках, держится со всей интеллигентностью и произносит речь по существу дня. В нашем, говорит, банкнотном квартале наличествует чересчур много имущества. И это имущество принадлежит не нам лично и даже не администрации во всей ее красе, а всей нашей Эстонской Республике. То есть фактически даже вам же, несознательные граждане жители. А потому мы обязаны охранять эти капиталы на высочайшем научно-производственном уровне. Но стены городить посереди общественного городского пространства мы не желаем, дабы не нарушать культурный вид столицы. Мы поступим эстетично и установим перед фасадом казенные камни на предмет заграждения обычного дорожного движения.

И вот привозят с острова Сааремаа, из местечка Каарма, специальный национальный камень — доломит, он же известняк. Привезли огромные такие валуны колоссальной массы и разгрузили их прямо перед банком. Тут, конечно, вокруг этих валунов моментально собралась городская публика. Появись на улице казенная штуковина неопределенного назначения — вокруг сразу образуется толпа и начинается сплошное брожение умов. Первой к доломитовым глыбам подошла гражданка в каракулевом берете, держащаяся со всей доступной ей деликатностью. Она потыкала в сааремааский известняк кончиком шелкового зонтика, брезгливо поджала губы и заявила на всю улицу Кентманни: «Это что же за сиволапая дикость промежду культурного городского пространства? Раньше тут граждане прохаживались абсолютно грациозно, а нынче разгрузили булыжники первейшего размера! Ежели я в сумерках засмотрюсь на вывеску и зацеплюсь о казенный доломит — кто мне повреждение шелкового чулка компенсирует? Не царский режим, чтоб перед финансовым учреждением такие скалы накладывать!»

Тут же из толпы выскочил мужчина в очках с золотой оправой, субъект явно ученого звания, но до крайности нервный. Он схватился за сердце и вступил в дискуссию с точки зрения высшей государственности: «Вы, гражданка, рассуждаете крайне несознательно! Это не просто камни для спотыкания ноги, а национальный сааремааский доломит на предмет сдерживания нетрезвого автотранспорта!» — «А ежели танк пойдет? — со всей въедливостью выкрикнул из задних рядов один беспартийный инвалид. — Танк-то эти ваши сааремааские камни моментально к чертовой матери сдвинет!»

Советник Роосве глянул на инвалида индифферентно и с точки зрения чистой науки поясняет: «Оно, конечно, с чисто физической или механической точки зрения преимущество, безусловно, будет на стороне танка. Масса у танка большая, и он об энти валуны замедлится, но не надолго. Зато напрямую протаранить стену нашего здания он уже нипочем не сможет!» В этот момент к глыбам подошел шофер в засаленной кепке, человек грубый и склонный ваньку валять. Он потрогал каменную массу грязным пальцем, плюнул через губу и говорит: «Насчет моторов — это вы с перебором загнули. Раньше врежешься на скорости в стену банка — ну, штукатурка сыплется, но кумпол у шофера более-менее цел. А о такую сааремааскую глыбу врежешься — так всю башку к чертовой бабушке отшибешь! Зачем же так жестоко с моторизованными гражданами поступать?»

Пожилой пенсионер с пустой авоськой тоже вступил, припоминая трату народных грошей: «Это ж какие капиталы из бюджета ухнули! Доставить с острова Сааремаа такие махины — сколько трала и бензина потрачено!» А тут как раз прибыла артель из Таллинской горуправы с лопатами и принялась возле этих доломитовых камней высаживать специальные злаковые растения. Проект, говорят, закончим к концу следующей недели, а злаковые культуры к июлю месяца следующего года разрастутся и валуны полностью скроют. Гражданка в каракулевом берете, приглядевшись к этим посадкам, аж зонтик уронила: «Ой, товарищи! Какая коварная задумка! К июлю месяцу эти злаки валуны скроют! Гарцует значит на своей колымаге шофер, видит — миленький газончик, травка зеленеет... Давит на газ — и бац кумполом о спрятанный доломит! Это ж чистое вредительство и сотрясение организма на ровном месте!»

Дискуссия разгорелась до того шумно, что чуть не подтвердилась драка промежду обывателей. На шум выскочил постовой милиционер со свистком, велел прекратить брожение умов и очистить мостовую.

**И вот тут, граждане, открывается самый глубокий и трагический вывод всей этой ботанико-архитектурной истории.**

Поглядел я на эти сааремааские скалы, прикинул в уме физическую механику и принял для себя твердое решение: в Банк Эстонии я свои трудовые сбережения больше нипочем не понесу. И дело тут вовсе не в валютном курсе или процентах. А просто рассудите сами: ежели центральный банк страны защищается от собственной публики островным булыжником и маскирует его полевой травой, стало быть, финансовая система находится в состоянии непрерывной танковой осады.

И теперь я поступаю по-научному. Свою наличность я храню дома, в старом шерстяном носке, а сам носок кладу под тяжелую доломитовую отбивалку для капусты. Механически — защита та же самая, а процент нервного расстройства — вдвое ниже.

Более того, к ботанике и озеленению у меня теперь образовалась полнейшая подозрительность. Ежели я иду по улице и вижу на окне или на газоне невинный кустик злака или, скажем, герань в горшочке — я обхожу это место за три квартала. Поди узнай, какой казенный валун с острова Сааремаа спрятали под этой зеленью городские власти на предмет проверки моей пешеходной сознательности.

А что касается автотранспорта, так я свой велосипед и вовсе на чердак закинул. Ибо при такой высокой культуре и маскировке растений ехать на колесах — это прямое самоубийство и лобовое столкновение с географией. Лучше уж ходить пешком, нащупывая дорогу деревянной палочкой и ежесекундно ожидая подвоха от окружающей природы. Нам при наших расшатанных нервах такая маскированная цивилизация абсолютно без надобности.